Рассказы 28. Почём мечта поэта? - Артем Гаямов
* * *
Под веками Саратонги плясали цветные пятна, постепенно складывающиеся в картинку: старый учитель сидит на земле, беззубая улыбка освещает его лицо, а над ним кружит огромная стая птиц, собранная внутренним танцем старого брухо для защиты полей от вредителей.
Первым учителем Саратонги был совсем уже старый брухо. Он говорил, что танец рождается внутри, а тело его только проявляет. И даже когда тело дряхлеет и больше ни на что не способно, танец никуда не уходит. Просто его не увидать постороннему.
Глуховатый ритм барабана, старый человек на земле, птицы над головой.
Даже разбитый горшок может удержать немного воды, – повторил про себя Саратонга любимую присказку учителя и, не открывая глаз, выпрямил спину и поднял руки, чтобы начать первую, самую простую форму.
3
– Да ничего такого он не делал, – рассказывал вечером Адан своим сестрам. – Нарисовал какую-то закорюку в пыли и целый день стоял столбом. Иногда принимался руками из стороны в сторону водить. Один раз чуть не упал – ногу, что ли, у него свело? Я вообще не понимаю, как он сможет танцевать, эта туша. Отец рассказывал, что танцоры брухо тонкие и гибкие.
– Он такой и был, – неожиданно вступила в разговор старая абуэла – бабушка Адана. – Брухо забрали их с братом совсем маленькими, а когда они вернулись – никто их и не признал, особенно Саратонгу. Высоченный, худющий, руки и ноги длинные, а ходил так, что не всякая девица сможет – как будто сама земля ему под ноги стелется. Ты его зовешь, а он ме-е-е-дленно так поворачивается – да не всем телом, как мужчины наши, у которых от тяжелой работы шеи уже не вертятся…
– Говорят, – сказала одна из сестер, – что, когда он последний раз танцевал, земля встала дыбом, налетела саранча и сожрала все посевы, а дождя после этого и вовсе несколько лет не было.
– Молчи, девочка, – устало цыкнула старуха. – Все не так было, уж я-то видела. Ни саранчи не было, ни пляски земли. Просто перестарался наш брухо по молодости. Перетанцевал. Просил о дожде, а пришел грязевой сель и почти стер наше пуэбло с лица земли.
4
Шли дни. Адан возненавидел и брухо, и гитару, и музыку вообще. Мелодии, которые он знал, от многократного повторения стали казаться плоскими и невообразимо скучными. Болели пальцы, болела спина от долгого сидения. От того, чтобы бросить все, останавливало только одно – сочувственные взгляды брухо.
А через какое-то время все изменилось. Брухо, ранее молчаливый и не слишком-то общительный, во время отдыха начал разговаривать.
– Мой брат играл на многих инструментах. Но особенно он любил хехуэтль. Это большой барабан, на котором можно играть и палочками, и руками. На нем можно изобразить дождь, детские шаги, кулачный бой и даже шелест перьев орла. Я никогда не плясал под струнные инструменты, только под барабаны. Поэтому мне так сложно сейчас перестроиться. Да и не всякая гитара подходит для магии. Одна из наших танцевала под гитаррон. Это большой инструмент. Глубокий звук. Та брухо и ее музыкант творили настоящие чудеса. Говорят, что он, ее музыкант, добыл звук в сновиденном путешествии. Да и мелодии свои он, судя по всему, приносил оттуда же – из снов.
– Из снов? – переспросил Адан.
– Да. Тебе же снятся сны?
– Снятся, – неохотно ответил музыкант. Разговор отчего-то тревожил его.
– А что происходит с тобой, когда ты ложишься и засыпаешь?
– Сначала мысли начинают путаться, потом темнота становится гуще, а затем я вижу или не вижу сон.
– Там, во сне, ты знаешь, что ты спишь?
– Нет, я просто что-то делаю, куда-то иду. Мне и в голову не приходит, что это может быть не по-настоящему.
– Надо помнить себя даже во сне.
Саратонга помолчал, а потом добавил:
– Принеси мне новый звук, Адан.
5
После этого разговора Адан окончательно лишился покоя. Парень стал раздражительным и молчаливым. Слова брухо показали ему дверь, но не рассказали, как пройти сквозь нее. Всегда легко засыпавший парень теперь подолгу ворочался на жесткой постели, пытаясь не пропустить момент, когда зарождается сон. Ничего не получалось. Раз за разом он, Адан, терял себя и обретал только наутро.
Простая жизнь закончилась. Брухо все-таки оказался настоящим. Пусть он пока и не танцевал, но он менял вокруг себя реальность. Лучше бы Адан тогда выбрал маисовое поле.
В очередной раз, когда Саратонга подсел к парню, разговор долго не клеился. Брухо вертел в пальцах броненосца, которого доставал из кармана в любую свободную минутку.
– Ты знаешь сказку о броненосце, который хотел петь?
– Нет.
– Тогда слушай. Один броненосец больше всего любил приходить на пруд к лягушкам и слушать их песни. Лягушки были большими мастерицами. Они пели все вместе, их многоголосица сливалась воедино, и эти звуки были слаще меда, который однажды довелось попробовать броненосцу. Он тоже пытался подпевать, но как только раздавался его голос, лягушки тут же принимались смеяться над ним.
Брухо рассказывал так хорошо, что Адан почти увидел пруд, броненосца и лягушек. Он, как завороженный, смотрел на руки Саратонги, которые тоже принимали участие в рассказе. Когда тот говорил о пруде, они делали плавный круг. Они показывали очертания броненосца, слушающего пение лягушек.
– От лягушачьего смеха становилось больно. Броненосец уходил под куст, сворачивался в шар и в одиночестве проживал печаль. Однажды от перелетной птицы он узнал, что в трех дня пути на юг живет ведьма, которая исполняет любое желание. Броненосец, желающий петь, отправился в путь. Он шел долго, гораздо больше трех дней. Наконец он дошел до ведьмы. Та выслушала его просьбу и ответила, что не сможет ему помочь. Но если желание броненосца сильнее любого страха, она направит его к другому мастеру. Броненосец обрадовался и тут же снова пустился в путь. Мастер выслушал просьбу и спросил, на что готов броненосец ради исполнения своего желания. Услышав ответ, он убил броненосца и сделал из его панциря гитару. И когда человек с гитарой-броненосцем пришел к пруду с лягушками и сыграл им, те почтительно замолкли. Броненосец в этот раз пел куда слаще их.
Брухо закончил рассказ жестом, похожим на движение руки гитариста, выпускающего последний звук.
Неожиданно для себя Адан заплакал.
– Зачем нужна музыка, если ты ее больше не услышишь? – спросил он у брухо.
Тот пожал плечами.
– Возможно, броненосец решил, что он сам станет музыкой. И его жизнь – подходящая цена для этого.
– А я думаю, – закричал Адан, – что мастер ничего не объяснил броненосцу – и просто его убил! А потом еще
