Янтарная искра - Айза Таллер
– Но… как? – вырвалось у меня прежде, чем я успела сдержать изумление.
– Замок Исбранд стоит прямо на горячих источниках, – пояснила Сигна. – Я в этом не разбираюсь, но магистр Хельга как-то приспособила их для замка. Не смотрите так, будто впервые видите горячую воду. Вам нужно отмыться.
Я застыла в изумлении, не заботясь о том, что, должно быть, производила впечатление дикарки. Такой роскоши я никогда не видела в своей жизни. У нас, послушниц, была общая купальня – тесная, скромная, с ледяной водой по утрам. И, прежде чем омыться, воду нужно было сначала натаскать и нагреть.
Честно говоря, ванная была тем, что мне сейчас было нужно. Сколько времени прошло с тех пор, как я мылась последний раз? Три дня? Больше? Недолго думая, я скинула то, что осталось от моей одежды и, зажмурившись от удовольствия, погрузилась в горячую воду.
Я натерла кожу и волосы пахучим мылом с ароматом хвои, смывая с себя слои грязи, пота и усталости, которые, казалось, въелись в кожу.
Закончив мытье, я вернулась в комнату и почувствовала себя словно заново рожденной: чистой, согретой и почти забывшей о кошмарах последних дней.
Сигна осторожно заменила повязку на колене.
– Если с вашей ногой что-то случится, мастер Астрид этого не простит – и мне, и вам, – проворчала она, заканчивая перевязку.
Я кивнула, не в силах подобрать слова. Мой взгляд упал на жалкие лохмотья, которые когда-то были одеянием жрицы, сложенные в углу комнаты. Белоснежная ткань превратилась в грязные, оборванные тряпки.
Сигна уже принесла мне простую нижнюю сорочку и закрытое теплое платье из плотной шерсти нежно-голубого цвета.
– А… что-нибудь другое есть? – спросила я, оглядев предложенный наряд.
– Нет.
– Серьезно? – я посмотрела на нее так, будто она протянула мне мешок из-под картошки и тяжело вздохнула, осознавая, что, должно быть, выгляжу как капризный неблагодарный ребенок.
– Абсолютно! – сухо отозвалась она, уперев руки в бока. – Это платье – теплое, добротное и красивое, а ваши лохмотья только на выброс.
– Может, найдутся какие-нибудь брюки? – с надеждой спросила я.
– Чем вам платье не угодило?
– Я не носила платья. Уже восемь лет. Мне нужно что-то, в чем я могу нормально двигаться.
– Ваши привычки – ваши заботы, – Сигна пожала плечами. – Его Светлость велел переодеть вас во что-то приличное, а не обсуждать гардероб.
– А его светлость не подумал, что мне может быть неудобно? – я всплеснула руками в отчаянии.
– У его светлости хватает других забот, – отрезала Сигна и, нахмурившись, уставилась на меня. – И да, кстати, наследный князь распорядился сообщить, что вам не позволено покидать эти покои без особого разрешения.
– Что?! – злость, охватившая меня, заглушила доводы здравого смысла. – Значит, я… пленница?
– Я не собираюсь обсуждать его приказы.
– А я не буду носить это!
– Тогда ходите голой, – Сигна выжидающе посмотрела на меня. Судя по ее виду, спорить было бесполезно.
Я раздраженно выдохнула. Выбор у меня невелик. Я выхватила платье из ее рук и натянула через голову. В конце концов, это всего лишь одежда.
На ощупь ткань оказалась мягкой и приятно согревала тело. Вырез и манжеты украшала тонкая вышивка в виде переплетающихся драконов, едва уловимо мерцающих в свете ламп.
Платье село неплохо: приталенный силуэт подчеркивал талию, а свободная юбка не стесняла движений. Разве что на груди и плечах ткань слегка топорщилась.
– Хм… великовато в груди и плечах, – пробормотала Сигна, подгоняя по талии широкий кожаный пояс с двумя изящными серебряными пряжками, покрытыми искусной гравировкой. – Да на вас хоть что надевай – все будет висеть. Маленькая, легкая, хоть и с мышцами.
Я недовольно фыркнула, подошла к зеркалу и нахмурилась, ощущая странное беспокойство под кожей. Белый – один из символов богини света. В храме мы носили только его. Теперь, когда на мне появился иной цвет, мне показалось, что из зеркала смотрит кто-то чужой.
Я невольно коснулась шероховатой вышивки на рукавах, почувствовав под пальцами прохладный металл нитей. Тонкая работа. Красивая. Чужая. Восемь лет я не носила ничего, кроме туник послушниц храма Элиоры и штанов: летом – льняных, тонких и легких, зимой – теплых, удобных и практичных. Они были одинаково безликими, но позволяли двигаться, драться, бежать, не чувствуя себя скованной. Я привыкла к ним так же, как привыкла к мечу в руке и амулету Элиоры на шее.
А теперь на мне платье. Красивое, теплое, идеально сидящее. И… не мое. И нет ни меча, ни амулета. Пальцы скользнули привычным движением к груди. Разумеется, там ничего не было. Мой амулет Элиоры остался погребен где-то в катакомбах под Акролитией.
Я разглядывала свое отражение и не могла совладать с мыслями. Я все та же: веснушки рассыпались по щекам, янтарные глаза, рыжие ресницы, копна медных волос, которая, как всегда, жила своей жизнью. И вместе с тем – другая.
Я машинально провела рукой по волосам.
– Садитесь. Волосы тоже надо привести в порядок, – увидев мой жест, отреагировала Сигна.
– Я вполне могу справиться с ними сама.
– Можете, но я это сделаю лучше.
Я упрямо тряхнула головой. Уж косу я в состоянии заплести:
– Какая в Бездну разница, как выглядят мои волосы, если я не могу покидать эту комнату?!
– Разница есть всегда, – Сигна не повышала голоса, но упорно стояла на своем. – Вы – гостья княжеской семьи, а не дикарка из леса.
– Гостья? – я горько усмехнулась. – Обычно гостей не держат под замком.
Сигна не стала спорить – просто уперла руки в бока и молча уставилась на меня, всем своим видом показывая, что упрямиться бесполезно.
Я поджала губы и села на стул, скрестив руки на груди:
– Делайте что хотите.
– Вот и славно, – Сигна схватила щетку и потянула за прядь волос, вынуждая меня выпрямиться. Быстрыми уверенными движениями она собрала волосы в тугую косу, затем отступила на шаг и окинула меня придирчивым взглядом.
– Другое дело. И поешьте, наконец, вам нужно восстановить силы, – сухо бросила она, кивнув на небольшой столик у стены. Я только сейчас обратила внимание, что на столе стоял поднос с ужином – должно быть, слуга оставил его, пока я мылась в купальне. Жаркое, ломоть хлеба, глиняная кружка с горячим травяным настоем – все простое, но сытное, ароматное и свежее.
– Я в порядке, – проворчала я, но желудок тут
