Неблагой уезд - Ольга Владимировна Кузьмина

— А точно знаешь?

— Точнее не бывает!

Анчутка посопел, роясь по карманам и разнообразным мешочкам на поясе.

— Громовую стрелу хочешь? Вот, смотри, какая чудная. На лёд похожа. — Он подбросил на ладони граненый кусочек кварца.

Дилан в первый раз видел такое. Обычно древние люди делали наконечники для стрел из кремня. Суеверные крестьяне за удачу считали найти «громовую стрелу». Носили потом при себе, как амулет от удара молнии.

— Давай, — согласился Хризолит, — подвеску сделаю. А Водяной на Любаше женится. На осеннее равноденствие свадьбу сыграют.

— Вот ведь... — огорчился Дилан. — А ты как же?

— А что я? — Хризолит пожал плечами. — У нас с ней взаимный деловой интерес. А женитьба делам не помеха.

Дилан вздохнул. Он уже отчаялся отговорить сына Полоза плести интриги в Неблагом уезде.

— Гребень я до свадьбы доделаю, — пообещал Хризолит.

— До чьей свадьбы? — подозрительно уточнил Анчутка.

— Экий ты дотошный! До Осенин доделаю, не переживай. Дилан, не уходи. Мидир Гордеевич нас к себе зовёт.

— И меня? — встрепенулся Анчутка.

— Про тебя разговора не было.

— Ага, а потом окажется, что вас звали, чтобы меня отыскали!

— Да пошли! — махнул рукой Хризолит. — Всё равно не отвяжешься.

***

Столичные газеты в Неблагой уезд доставляли с двухнедельным опозданием, но господин Ардагов всё равно выписывал все таблоиды. Писем от Элис и её советников он не получил ни одного, и потому с особым вниманием читал газеты, особенно светскую хронику и объявления.

— Столичные дворяне, а за ними следом и купцы завели обыкновение по трактирам ездить арфисток слушать. — Мидир постучал карандашом по газетной странице. — Вдумайтесь, мои юные друзья, арфисток!

— И что в этом особенного? — не понял Хризолит.

— Арфа — не особо популярный инструмент в России. Зато весьма любимый в Ирландии и Шотландии.

— У нас тоже, — добавил Дилан. — И среди валлийцев, и среди тилвит тэг.

— Вот именно. — Мидир отбросил карандаш и задумчиво почесал за ухом Кудельку. Спаниель тыкался носом в разложенные на столе газетные листы, фыркая от запаха типографской краски. — Полагаю, что это увлечение петербуржцев пошло от Элис и её свиты. И вот ещё что интересно: в столице входят в моду спиритические сеансы.

— Духовидчество? — переспросил Хризолит. — Баловство это. Или мошенничество.

— Согласен, но только если духовидцем себя объявляет человек, — Мидир со значением поднял палец. — А если фэйри?

— Развлекается королева! — фыркнул Анчутка. Он притулился на корточках у двери и зевал в кулак. Что творится в далёком Санкт-Петербурге беса не интересовало.

— Не просто развлекается, — возразил Мидир. — Музыкальная магия — одна из самых сильных. Особенно, если играть на правильной арфе. А показать себя талантливым медиумом — верный способ проникнуть в высший свет.

— Зря они выхваляются, — сказал Хризолит. — По-тихому надо было. А теперь колдун придворный их уже наверняка заметил.

— Ах да, колдун... — Мидир перевернул газетный лист. — Обратите внимание на сей некролог: в результате несчастного случая скончался Михаил Николаевич Лонгвинов, стас-секретарь, сенатор, действительный тайный советник и прочая, и прочая... Разнообразных достоинств был человек и весьма деятельный. На удивление деятельный для своего почтенного возраста — девяносто девять лет!

— А подробности несчастного случая сообщаются? — спросил Хризолит.

— Внезапно понесли кони, карета опрокинулась на мосту через канал. Что показательно, в этот день Лонгвинов должен был ехать другой дорогой, но череда досадных случайностей вынудила его сменить маршрут. Кроме того, пишут, что некая мадам Артамонова, недавно открывшая в Петербурге спиритический салон, предсказала этот несчастный случай буквально за час до трагедии. Полагаю, вопрос с колдуном решён.

— Быстро же они управились! — Анчутка хлопнул себя по колену. — Стало быть, вскорости возвернётся королева?

— Сомневаюсь, — Мидир покачал головой. — Держу пари, что Элис и её свита надолго задержатся в столице. Там для них раздолье. Тем более, что война с Турцией всё же началась, хоть и без Касьяна. А война — подходящее время для вмешательства в человеческие дела. О, мои юные друзья,эту страну вскорости ждут большие изменения! Интересно, предвидел ли подобный поворот событий Великий Полоз?

— Предвидел, — спокойно ответил Хризолит. — Он уже давно обеспокоился, куда мир катится. Хозяева в людские дела не вмешиваются, а только людей-то всё больше год от года. И среди них всё чаще рождаются колдуны и ведьмы. А волшебного народа всё меньше.

— Это верно, — вздохнул Анчутка. — Бесов раньше на каждой ёлке дюжинами сидело! А теперь на весь лес сотню не наберёшь. И отчего это, никто понять не может.

— Отец говорит, что это вроде качелей, — Хризолит помахал рукой вверх-вниз. — Сначала кто-то взлетает, потом падает. Вот было время — на Земле одни драконы жили. И где теперь те драконы? Только кости остались. Я видел — исполины, не чета нынешним! Потом Народ расплодился. А теперь человеческое время настало.

— А нам что же, вымирать?! — возмутился Анчутка. — У тех драконов мозгов было с орех! Знаю, тоже кости видел! А мы-то разумные! Мы...

— Ты дослушай, разумный! — оборвал его Хризолит. — Дело-то не в том, кому вымирать. Уж нашли бы способ, как уцелеть и людей пережить. Дело в том, что магическойсилы на Земле сколько было, столько и осталось. И кому она теперь достаётся? Колдунам-самоучкам вроде этого Лонгвинова!

— Или незабвенных Почечуевых, — добавил Мидир. — Согласен, что это серьёзная проблема. Такие люди и себя погубят, и мир на край приведут. А Полоз, как я понимаю, вознамерился решить эту проблему с помощью фэйри, потому что у нас меньше гейсов?

— Вы... — Хризолит помялся, подбирая слово, — подвижнее. Способны от своих владений оторваться и в новые земли переселиться. Отец так и сказал, мол, сами сиднями сидим, за правилами прячемся, обленились все, так пусть эти, заморские, во власть проберутся, колдунов и ведьм узаконят, к порядку призовут.

Анчутка медленно встал, сжимая кулаки.

— А чего это Полоз за всех решил? Меня вот не спрашивали! А я, может, не хочу, чтобы во власти пришлые были!

— Ну так лети в Петербург! — Хризолит, повернувшись к бесу, заговорил быстро, с неожиданной страстью: — Не полетишь ведь! Где родился, там и пригодился, так? И никто