Господин следователь 12 - Евгений Васильевич Шалашов
— Отставной? А отчего же вы вышли в отставку? — небрежно полюбопытствовал я.
Отец писал, что Синявского из полка вышибли именно потому, что тот позволил себе провернуть какую-то брачную аферу. Жалобу женщина подавать не стала, но сослуживцы решили, что мошенникам не место среди офицеров.
— Недоброжелатели, — не моргнув глазом отвечал аферист. — Вы еще человек молодой, жизнью не битый, стало быть — не осознаете, сколько недоброжелателей может быть у порядочного человека!
— Суд офицерской чести состоял из сплошных недоброжелателей? — изумился я.
— Даже самые порядочные люди иной раз прислушиваются к словам лжецов! — пафосно заявил Синявский. Хмыкнул: — Разумеется, я далеко не ангел. Да, я люблю женщин. Разве это грех? Но даже если я и грешил, то всем мои грехи далеко в прошлом. В настоящее время веду самый безупречный образ жизни. Законов Российской империи не нарушал. Если меня в чем-то подозревают, то будьте добры, поясните. В чем меня обвиняют, за что я задержан?
Хитрая сволочь. Не просто хитрая, а тертая жизнью, имеющая опыт общения со следователями. Святое правило — лишнего ничего не говори, только отвечай на заданные вопросы. И законы он знает прекрасно, не исключено, что даже получше меня. И мне бы следовало принести извинения господину Синявскому, а потом отпустить его на свободу. Разумеется, извинения я ему принесу, отпущу. Но не сейчас.
— Так вы мне только что сами сказали, что при задержании вам пояснили — вы подозреваетесь в убийстве, — пожал я плечами.— Значит, вы знаете подоплеку, а мне бы хотелось услышать ваш комментарий.
— Да, я это слышал. Но повторяю, что это бред чистейшей воды. Как я мог бы кого-то убить в Череповце, если все время находился в Санкт-Петербурге? Я назову вам с десяток, если не с сотню людей, которые подтвердят мою невиновность. Я готов вам назвать пару влиятельных особ, готовых за меня поручиться.
Эх, если бы парикмахер не сидел в камере, я бы точно, что занялся проверкой алиби Синявского. Проверять можно д-о-о-о-л-го! Но Абрютин уже отправил рапорт губернатору.
— Успокойтесь, господин Синявский, — улыбнулся я. — Могу вас порадовать. Истинный убийца задержан, дает признательные показания. Но если вас ранее подозревали в убийстве, то теперь вы перешли в разряд простого свидетеля.
— И о чем я могу свидетельствовать? — фыркнул Игорь Модестович и наставительно сообщил. — Свидетель дает показания, если он является очевидцем событий.
— Свидетель, уважаемый Игорь Модестович, понятие очень растяжимое, — вздохнул я. — Во время расследования уголовного преступления, тем более, такого тяжкого, как убийство, сопряженное с кражей большой суммы денег, следователь обязан составить объективную картину происшедшего. Поэтому, в качестве свидетелей привлекаются все, кто сумеет помочь. Согласны?
— Нет, решительно не согласен, — ответствовал Синявский. — Впрочем, как я полагаю, выбора-то у меня нет?
— Почему же у вас нет выбора? — удивился я. — Вы вольны дать мне показания, или их не давать. Кто вас заставит? Пытки у нас уже много лет, как запрещены, тем более, по отношению к дворянину.
— А если я откажусь отвечать на ваши вопросы?
— Так ваше право, — пожал я плечами. — Я сейчас начну задавать вам вопросы, вы станете молчать. Разумеется — под каждым вопросом напишу — отвечать отказался. Вас немедленно выпустят, но когда начнется заседание суда, вас доставят в Череповецкий окружной суд. Я с вас расписочку возьму, обязательство явиться по первому требованию суда.
Игорь Модестович что-то прикинул, потом деловито спросил:
— Надеюсь, вы оплатите мне расходы?
— Расходы? А что за расходы?
— Расходы на обратную дорогу, на гостиницу, на питание, — принялся перечислять Синявский. — По моим подсчетам, выходит около пятидесяти рублей. Мне кажется, я имею полное право затребовать компенсации моральных расходов, а это еще рублей двадцать. По вашей милости я уже потерял четыре дня — это рублей сто, поэтому, в ваших интересах, чтобы меня побыстрее отпустили. Вряд ли ваша Судебная палата и ее председатель будут довольны лишним расходам.
Игорь Модестович посматривал на меня с ехидцей, ожидая, что я сейчас начну с ним спорить, что-то доказывать. Но я этого делать не стану.
— Безусловно, вы имеете право истребовать материальные и моральные затраты, — поддакнул я. — Как только выяснится, что вы невинный агнец, по стечению обстоятельств попавшийся в жернова мельницы правосудия, немедленно напишете жалобу на имя министра внутренних дел — вас ведь сюда привезли по запросу полиции, правильно? В жалобе укажете точную сумму всех расходов. Министр перешлет вашу бумагу в министерство юстиции, оттуда в Санкт-Петербургскую судебную палату, из палаты — в Череповецкий Окружной суд. Ваше прошение мы рассмотрим со всем вниманием. Скорее всего — решить на уровне суда не сможем, придется направлять документ на съезд судей. В крайнем случае — проконсультируемся с Судебной палатой или с Сенатом. Так что — не волнуйтесь, господин Синявский, ваша жалоба не останется без внимания.
Показалось мне или нет, что в глазах мошенника мелькнуло легкое удивление? Он ведь и сам знает, что требовать какой-то компенсации от правительственной машины, частью которой является и наш суд — бессмысленное занятие. Решил взять на испуг молодого следователя? Ха-ха. Жалоба без внимания не останется, но кто сказал, что ее удовлетворят?
А я продолжил:
— Имеются еще нюансы. Сюда вас доставили бесплатно. Кроме того, пока длятся следственные действия, вам предоставляют казенную квартиру, а также стол. Заметьте — вы не станете платить ни копейки. А позже, с учетом вашей невинности… невиновности, хотел сказать, я сумею организовать для вас отправку в столицу — поедете с первой же партией новобранцев. Не слишком комфортно, зато, опять-таки, за счет казны.
Ишь, перекосило господина Синявского. Осознал, что угроза прошла впустую. Знает, что новобранцев отправляют весной и осенью.
— Нет уж, господин следователь, до Санкт-Петербурга я доберусь и сам, — твердо заявил Синявский. — Почтовая карета меня устраивает больше, нежели открытый воз или сани.
— Как говорят — мое дело предложить, ваше — отказаться, — хмыкнул я, выдав старую сентенцию, потом заметил: — Это я на тот случай, если вы и на самом деле надумаете писать жалобы. Еще замечу, что мотив для вашего
