Любовь и зомби - Ксения Александровна Комарова
Я молчал, пока вы тут трепались про жир и собак, не влезал. А тебя бабушка не учила быть вежливой? И чего ты мне кулачком трясёшь? Я мелких животных не бью. Кодекс.
А странного в нашем лагере ничего не было. Кроме еды в столовке. Я так и не понял, что давали под видом рагу – размазня какая-то и вкус непонятный. Мясо там и не ночевало. Сначала хотел сходить на кухню разобраться, но парни сказали: только хуже будет, порции сократят. И вроде никто не траванулся. Еда и еда, чего её разглядывать.
Обычный лагерь, короче. Режим, тренировки, бассейн, аэробная нагрузка, кроссфит. Все радости жизни. И парни подобрались толковые, с чувством юмора, не то что некоторые.
Спальный корпус стоит совсем в лесу, а ещё есть небольшой склад для инвентаря рядом со стадионом. Там душевая и раздевалки. И кто-то из наших пронюхал, что в подвал под складом недавно завезли препараты для спортсменов. Витамины, L-карнитин, милдронат. Нам их никто, конечно, не даёт, у нас любой допинг строго запрещён. А я ничего такого и не принимал никогда, даже не интересовался. Но когда парни решили проверить, что там в подвале, тоже пошёл. За компанию. Только посмотреть.
После отбоя мы спустились вниз – там темнотища. Подсвечивали телефонами. Холодно было, как в морозилке. Всё оказалось заперто, но одну дверь удалось аккуратно вскрыть. Замки-то старые. Мы вошли – там стеллажи рядами, на них коробки, в коробках фасованные гранулы. Голубоватые такие, прозрачные и твёрдые. Может, витамины. Или удобрение для травы на поле, чтобы густая росла.
Я говорю: пойдёмте отсюда, нечего тут делать. А парни напихали полные карманы этих пакетиков – про запас. Только не ешьте, говорю. Дисквал сразу, из лагеря выгонят, потом в спорт возврата не будет. А они ржут, что я, как бабка старая, боюсь химии. И физики. Ладно, вернулись в раздевалку. Я решил, что у них мозги на месте, поприкалываются и выкинут. Или тренеру скормят по-тихому. Он у нас мужик нормальный, но чуть что – палкой по горбу. Этой, для скандинавской ходьбы. Никакого разнообразия.
В общем, наутро я бегать пошёл. Потом – в душ, и тут началось. Короче, я считаю, нечего отсиживаться, надо идти и мочить зомби. По-жёсткому.
Хотя… с вами ведь только ромашки собирать. Один додик, другая чокнутая. Да, я про тебя, очкастая, что смотришь.
– Опять, да? Что я тебе сделала?
– Не реагируй, он же это специально.
– Давайте его игнорировать!
– Подождите, нужно понять. На кладбище неподалёку кто-то разорил могилы. Возможно, убил козла.
– Козёл вполне мог и сам помереть. Например, от старости. Или случайно.
– Случайно? Не думаю. Вы часто видите на обочинах мёртвых козлов?
– Мы и зомби раньше не видели.
– Значит, всё сходится. Потом второй факт. В городе ожил масложирокомбинат. Гудит и что-то там производит.
– Козлов.
– Слушай, свои идиотские реплики при себе оставь.
– Обиделась, да? У вас клуб обидчивых?
– Просто ты общаться не умеешь. Мы это поняли. Не мешай – надо собрать полную картину. Что мы забыли?
– Прозрачные гранулы в пакетах. Неизвестные медикаменты как угодно могут подействовать. Сейчас всякой дряни полно, мозги улетают запросто. Особенно у некоторых спортсменов от больших нагрузок.
– А ты высокомерие в комплекте с очками купила?
– Не реагируй.
– Я и не собиралась.
– А ты?
– Что я? Мне рассказывать нечего.
Алина
У меня ничего такого в жизни не происходило. Разве что прошлой весной в гипермаркете на нашей улице трубы прорвало и полрайона затопило. Но быстро починили всё. И больше никаких интересных событий не было. Я очень скучно живу, если честно. Хотя…
Тут было недавно солнцестояние. Нет, не затмение. Ты что, всю школу прогулял, с началки прямо? Это особый день, магический. Надо заряжать амулеты, плести ловцы снов. Погадать тоже можно: сбудется.
И вот мы с той самой ЛП решили приворожить кого-нибудь. Не особо нужно, больше для смеха. Получится не получится – всё равно. А у меня есть краш. Нормальное слово, как его ещё назвать? Любимый? Нет, это другое. Короче, это корейский актёр, имя говорить не буду. Я прочитала, что надо слепить фигурку из пластилина, положить под подушку и сказать: «Суженый-ряженый, приди ко мне ужинать».
При чём тут ряженка? Может, хватит перебивать?
И при чём тут зомби?
Так зомби я не видела, ни одного, говорила же. Лес как лес. И поехала я в лес как раз из-за моего краша. Знаете, сон такой реалистичный был. Как будто сидим мы с ним на кухне, он котлету ест с макаронами, а потом смотрит на меня своими потрясающими глазами и говорит на чистейшем русском: «Алина, ты дура». Представляете? Меня даже не удивило, что настоящий кореец на русском говорит. Только про дуру немного обидно стало. «Почему?» – спрашиваю. «Потому что твоя подружка права, – говорит, – дрянь ты пишешь. Не владеешь предметом. Не жизненно. Даже лес ненастоящий. Это безответственно, Алина. Иди туда, они ждут». Взял котлету, завернул в салфетку и вместе с ней исчез.
Я потом всю неделю пораньше спать ложилась, думала, вдруг вернётся. Пока не дошло, что надо сделать. Он же сказал, что меня ждут. А кто? Моя судьба?
И вот я в лесу. Но про это уже рассказывала. Дошла до развилки, потом сюда. В посёлок ещё можно было, но там дымило что-то. А мне запах горелого не нравится, потому что мама постоянно забывает сковородку на плите, а потом утверждает, что уголь полезен для здоровья, его даже активируют и в аптеках продают.
Да. Я как раз на пригорке стояла, далеко видно: деревья, деревья, потом кучкой малюсенькие домики и чёрное облако над ними. Немного на гриб похоже, только этот гриб расползался по небу. Это достаточно странно?
– Походу тебя, Владик, родственники больше
