Любовь и зомби - Ксения Александровна Комарова
– Ты что несёшь?! Не так было!
– А ты не лезь. Жди свою очередь.
– Да? И дальше слушать твои дикие фантазии? Хватит с меня. Блин, с чего вы взяли, что парни только и мечтают покуситься на вашу честь? У нас что, дел других нет? И потом, были бы ещё красотками. Но нет, чем страшнее, тем больше самомнение. Висела на том дереве, как парализованный осьминог, а туда же.
– На себя посмотри, нудист.
– Сама нудист. Только нудеть и умеешь.
– Я хотя бы могу связно говорить, а у тебя мозгов, как у хлебушка. Такого зомби есть не станут: им незачем. Даже не погнались за тобой. Стояли и ржали.
– Ничего они не ржали. Они просто тормознутые.
– В смысле ржали?
– Да не ржали! Она опять врёт. Теперь я рассказывать буду.
Илья
Эта очкастая, видно, мечтает, чтобы за ней побегали. А я, Илья, вообще никогда ни за кем не бегаю! Только по стадиону, но это другое – это спорт. Поняла?
Сегодня с утра тоже бегал. Прям совсем с утра, ещё темно было, когда начал. Нравится мне, когда тихо, прохладно и чтобы под ногами никто не путался. Сначала два захода по пятьсот сделал, потом триста и стометровки. Хотел собственный рекорд подвинуть, но только пропотел насквозь. Смотрю, народ возле корпусов зашевелился, значит, скоро завтрак. А от меня разит так, что самому противно. Потопал в душ. Встал под лейку и анализирую, значит. Тренер постоянно говорит, что надо анализировать, искать свои слабые места. И я что-то увлёкся. Не знаю, сколько там простоял, но пришёл к выводу, что проблема в кроссовках. Менять их надо. А если не поможет, ноги побрить. Я изначально против такого, но аэродинамика, сами понимаете.
Потом в душевую зомби полезли. Я в окно, на забор, а с забора пятно на дереве заметил. Сначала подумал: мусор в ветках застрял, мало ли что ветром принесло. Присмотрелся, вроде человек. Точно не зомби, они понизу ходят. Стал мыслить логически: я на заборе, тот на дереве, наверняка тоже спасается. Короче, решил помочь.
Кувыркнулся с забора, кинулся к дереву, с уклонением. В тактике рысканья. Кричу, чтобы тот человек слезал, пока зомбаки на меня отвлекаются. А он сидит как дурак. Тогда крикнул, что сам его сниму. А он, то есть она, как прыгнет вниз! И давай от меня улепётывать. Я бы, может, не погнался, но много вопросов накопилось. По всей этой зомбоситуации. Почти поймал возле сарая, а она в окошко нырнула. Ну и я следом. Пока дурики глазами моргали и отдуплялись. И ничего они не ржали! Зомби не умеют! Ясно?
Это всё, я закончил. Хотя нет, есть вопрос. Где бутерброды?
– Какие бутерброды?
– Писака наша сказала, что в лес поехала с бутербродами. И где они?
– В рюкзаке. Но не дам.
– Вот ты крыса!
– Сейчас не дам. Мы ещё не сильно голодные, надо потерпеть.
– Я сильно.
– Ты же не будешь у девушки еду отбирать? Вроде не отморозок.
– Погоди, ещё немного – и сам с ней драться за бутеры начнёшь.
– А хотите чаю? У меня же термос. Думаю, чаю немного можно отпить.
– Ну хоть чаю.
– Тут мелисса и чабрец, а сахар не положила, потому что он перебивает…
– Стоп! А телефон у тебя есть?
– Конечно. Только он почему-то не включается.
– Мой в палатке остался. У голого можно не спрашивать. Вадик, а где твой телефон?
– Э-э-э… так он это… сейчас… нет… кажется, на зарядке остался. Я ночью играл, потом про жуков вспомнил и свалил сюда отсыпаться, пока там все не проснулись.
– Зашибись! Классика жанра!
– И что теперь делать?
– Дальше вспоминать.
– Не понял.
– Вспоминать, что ещё раньше было. С чего зомбиленд начался.
– А что было? Ничего особенного не было.
Вадик
Ничего особенного не было, нормальное обычное лето. Я вообще не верю во всякую дурь типа мистики. Тётка у меня в этом смысле поехавшая. Всё время «Диалоги с экстрасенсами» смотрит, в прямой эфир три раза звонила. Хотела выяснить, кто присушил дядь Пашу, почему он из леса не вылезает. Я собирался ей сказать, что дядю реально пора сушить, а то пузо уже можно на тачке катать, как арбуз, но не стал обострять. У неё полный шкаф книжек про карму, гороскопы, чёрную магию. Клубки из ниток, булавки везде, мерзость всякая дохлая. Хотя, может, просто не убиралась давно.
Что значит: и чё? Рассказываю, что знаю. И не перебивайте. А то я с мысли сбился.
Ну да, было тут одно кое-что непонятное. Мы с тёткой в субботу на кладбище пошли. Она сказала: сумки понесёшь, тяжёлые. Дядь Паша уже на пруду с удочкой сидел, он готов на всё, чтобы с тёткой не ходить. Тётка инвентарь в сумки собрала: совки, грабли, секатор, решила облагородить родные захоронения. От нашего дома до кладбища минут пятнадцать пешком. Я иногда по этой дороге хожу, музыку слушаю. Один, да, а с кем мне?
И вот мы идём. Тётка трындит про мою карму, что я в прошлой жизни наверняка накосячил и в этой из меня тоже ничего путного не выйдет. Что я шудра какая-то, козерог в третьем доме, на мне родовое проклятье по линии двоюродного деда: там в роду одни уголовники. Я – ноль реакции. Если спорить, она молитвы начинает читать и беса изгонять. Оно мне надо? И тут чувствую: воняет. Я на тётку смотрю – вроде с ней всё в порядке, зубы утром чистила, сам видел. На ноги тоже ничего не налипло. Мы уже с тёткой носы зажимаем: вонь убойная, глаза режет. Ну всё, думаю, сейчас вырвет. Походу, это побочка у сельской жизни такая.
В общем, в яме у дороги лежал козёл. Мёртвый. Тётка говорит: «Гаврилин». Я говорю: «Необычное имя для козла, точнее фамилия». Она говорит: «Ты тупой, Гаврилиных козёл, я его узнала». Тут я не удивился: тётка в селе с каждым козлом знакома.
Ладно, идём мимо козла. А он… может, показалось. Короче, он мне подмигнул. Я всю оставшуюся дорогу думал, как
