Реликварий - Александр Зимовец
Эльфы же на крыше башни также не теряли времени: новые и новые атакующие заклятья обрушивались вниз, и Герман отчетливо чувствовал, что главной своей мишенью они избрали именно его, а вот опасность стрелка с винтовкой Бергольца оценить в полной мере не успели, даже потеряв одного из своих товарищей.
Поняв это, Герман бросился к стрелку.
— Не стреляй пока! — крикнул он. Жандарм, успевший, было, прицелиться, отнял трубку от глаза и взглянул на Германа удивленно. В расхристанном мундире и с совершенно безумным взглядом, Герман, наверное, смотрелся сейчас в самом деле странно. Голос его тоже был каким-то чужим, визглявым. Он чувствовал, что с трудом ворочает языком от истощения и от опьянения вистернией.
— Погоди, — проговорил Герман, тяжело дыша, положив руку на дуло ружья. — Не выдавай себя раньше времени. Не дай им понять, что пробьешь любой щит. А то они затаятся. Нам нужен не любой из них. Там есть один в жандармском мундире. Нужно обязательно убрать именно его. Первым выстрелом.
Тот кивнул, но Воскресенского прямо сейчас в поле зрения не было. В конце концов, он-то как раз отлично знал о возможностях винтовки Бергольца, и возможно именно поэтому на рожон не лез. А быть может он занят был сейчас другим делом: вскрывал замки башни, например.
Вероятнее всего, так и было, ведь прошла пара минут, в течение которых две группы чужаков перекидывались заклятьями, как сама башня затряслась, и из ее окон полетели в жандармский щит алые лучи, едва не пробившие его.
Похоже, Реликварий пал. Окончательно сдался на милость победителя и теперь будет давить врагов своего хозяина всей своей мощью. Герман прикусил губу до крови при одной мысли об этом. Неужто все зря?! Все?!
Черт, да может, лучше было дать захватить Реликварий Софье? В конце концов, тогда артефакты попали бы в руки к людям. Быть может, от этого вышла бы хоть какая-то польза для человечества. Теперь же…
Но раздумывать о превратностях судьбы было некогда, тем более, что в этот момент в окне на одном из верхних уровней башни показался поручик Воскресенский.
Он торжествовал. Это был момент его триумфа. В этот миг он был одним из самых могущественных существ во всем конгломерате миров. И ему, очевидно, захотелось лично взглянуть на то, как будет раздавлена последняя преграда на пути к его торжеству: жалкая кучка копошащихся на земле насекомых.
— Отходим! — выкрикнула Ермолова. Герман хорошо понял, почему она так сделала. Щит, даже подпитываемый несколькими сильными магами, уже буквально трещал от напряжения и готов был в любой момент рухнуть, после чего сгрудившиеся под ним люди стали бы легкой добычей для любого прилетевшего сверху боевого заклятья. Осталась последняя возможность: уйти всем в портал, запечатать его покрепче, признав поражение, но сохранив жизни.
Вот только Герман решил, что последний шанс у них еще и есть. Он бросился к стрелку, уже начавшему отступать спиной вперед.
— Это браслет! — выкрикнул Герман. — Он с помощью браслета всем здесь управляет. Попробуйте что-то с ним сделать. У него черный браслет на запястье.
— Мыслимое ли дело… — проговорил стрелок себе под нос. Он поколебался секунду. Попасть с такого расстояния в такую крохотную цель было, видимо, почти невозможно. Но колебания его завершились тем, что он, все-таки, вскинул винтовку, прильнув к окуляру.
Несколько мгновений он целился, затем нажал на спуск. Винтовка грохнула, но, кажется, ничего не произошло.
— Странно, — пробормотал стрелок. — Вроде бы, я попал. Даже видел, как от браслета бусины отлетели. Непоня…
В следующий миг Герман увидел огромную огненную фигуру, которая выросла в небе над башней. Фигура была чрезвычайно женственной, но не особенно была похоже на ту Тиу, которую он видел в библиотеки. Нет, хотя та тоже была воинственной, но здесь фигура представляла собой какого-то огненного ангела, состоящего из сплошной ярости.
Тиу издала крик, от которого у Германа едва не лопнули барабанные перепонки, и обрушила на крышу башни поток жидкого огня, который непременно уничтожил бы там все живое, если бы только обороняющиеся не были сильными магами.
И хотя они смогли выстоять против этого первого натиска, но Герман все равно им не завидовал. Еще несколько мгновений, и вся башня была охвачена пламенем, которое пронеслось по ней сверху вниз ревущим вихрем, вырываясь трепещущими языками из окон.
Тиу утюжила башню под собой новыми и новыми магическими ударами, пока, видимо, не убедилась в том, что ни одного живого Alta Varisa там не осталось, а когда осталась довольна сделанным, то взглянула вниз, и Герману показалось, что она смотрит ему прямо в глаза.
Это было последнее, что он увидел. В глазах замелькали какие-то алые круги, которые начали складываться в смутные образы. И вот что удивительно: образы эти были все больше игриво-эротического толка. Алые огненные элементали, несомненно женского пола так и мелькали перед глазами Германа, демонстрируя ему все свои прелести и призывно покачивая бедрами.
Зрелище было странное. Обжигающее во всех смыслах слова. Так или иначе, Герман совершенно ничего не имел против того, чтобы оно уже прекратилось. И все ленная смилостивилась над ним: элементали исчезли и кругом воцарилась тьма.
Эпилог, в котором встает солнце
Первое, что увидел Герман, когда открыл глаза, это восходящее из-за крыши доходного дома рассветное солнце. Первое, что пришло ему на ум — что это иллюзия. Он успел отвыкнуть от настоящего солнца.
Затем он чуть перевел взгляд и увидел Ермолову, сидевшую возле его кровати. Сильнее всего его поразило то, что она одета в полный комплект жандармской формы.
— О, ну, доброе утро! — проговорила она с улыбкой. — А я вот зашла на тебя взглянуть перед службой. А ты как раз очнулся!
Она была очень рада, но как будто торопилась, все порывалась встать, и Герману стало от этого немного неприятно. Точно он помеха для ее служебного рвения.
— Сколько я был в отключке? — спросил он.
— Неделю, — проговорила Таня. — Впрочем, я бы не сказала, что ты был вовсе в отключке. Иногда даже по комнате ходил, а однажды дверь чуть не выломал. Вон, посмотри, до сих пор петлю не поменяли. Все кричал, что всем еще покажешь, а также обещал всех это самое… содомировать. И эльфов, и Святую
