Реликварий - Александр Зимовец
Первые черные фигуры, добежав до этой пламенной черты, тут же ринулись сквозь пламя, ударив в щит клинками, а из-за их спин их товарищи принялись обстреливать защиту черными щупальцами, с которыми Герман и остальные уже имели сомнительное удовольствие познакомиться.
Мальборк же повел себя странно. Вместо того, чтобы помогать остальным, он сперва застыл на несколько мгновений с совершенно отсутствующим видом, причем его лицо сделалось еще бледнее, чем обычно. Затем он бухнулся на колени и принялся возиться с меловыми линиями на земле. Герман, впрочем, фиксировал это все только краем глаза, у него были другие заботы.
Щупальца впивались в защиту быстро и хищно, искали в ней слабые места, протискивались внутрь, норовя впиться в тех, кто прятался за щитом. И щит слабел, заметно слабел.
Герман снова обратился к ледяной силе ножа. Огненная стена, успевшая сжечь несколько особо ретивых противников, ослабела и вскоре вовсе истаяла, зато на ее месте воздвиглась новая, ледяная. Первый же враг, попытавшийся проткнуть ее своим мечом, обнаружил, что меч в ней намертво застрял, а еще мгновение спустя стена стала толще и поглотила его самого.
Вскоре уже несколько таких было вмуровано в нее, словно рыбы в промерзшую реку. Пыл их товарищей это заметно охладило, они попятились назад. Щупальца стали и эту стену пробовать на прочность, но тоже вмерзали в нее застревали, словно пчелиные жала.
На некоторое время штурм приостановился, и Герма уже решил, что он теперь перейдет в осаду, а раз так, то можно попробовать войти в башню. Но едва он сделал шаг в сторону входа, как с крыши башни раздался высокий мелодичный вскрик, нечеловечески громкий.
Это был не голос Воскресенского. Хоть тот и выглядел немного женственно, как многие эльфы, но голос у него был значительно ниже. Голос, что раздался с башни, скорее принадлежал Тиу.
И едва он прозвучал, как в ледяную стену с крыши башни ринулось несколько огромных огненных шаров. Герман попытался сделать что-то, чтобы перехватить их в полете, как-то удержать щитами, но с тем же успехом можно было поймать пулю при помощи сачка для бабочек. Шары ударили в стену с оглушительным грохотом, подняли шипящие облака пара и выломали в ней огромные пробоины, к которым тут же ринулись фигуры в черных доспехах.
Герман попробовал быстро зарастить образовавшиеся бреши, но силы Эона на это уже не хватало, каждая брешь хоть и затягивалась, но очень медленно, слишком медленно.
Черные духи вновь впились лезвиями мечей в щит, а из-за их спин вновь ударили щупальца, буквально протыкая защиту. Герман чувствовал, что еще несколько мгновений, и их крепость окончательно падет.
Грохнул выстрел, и один из самых ретивых врагов разлетелся на несколько частей. Гном, сжимающий винтовку, взвыл, оттого, что отдача повредила ему раненную руку, однако стал целиться вновь, поминая сквозь зубы кротокрысью матерь и все ее многочисленное потомство.
Виктория сотворило на пути у наступающих еще одну полупрозрачную стену. Она и сама уже, кажется, была полупрозрачной — битва вымотала ее до предела, и Герман даже удивлялся, как это ей до сих пор удается стоять на ногах.
— Может быть, вы что-то сделаете, Мальборк?! — выкрикнул он. — Мы их так не удержим без вас!
— Именно сейчас я «делаю что-то»! — произнес вампир с внезапно усилившимся акцентом. — Извольте подождать!
— Мы не можем ждать, черт возьми! Они вот-вот прорвутся!
— Совсем немного… — пробормотал Мальборк, копошась на земле и что-то там отмеряя. Собственно, уже почти все… только нужно убедиться… сообщение-то я уже отправил… они там должны быть уже готовы…
— Вы в бреду, что ли?! — проорал Герман. — Что вы несете?! Помогите же нам!
— Сейчас… одну секунду… вот это сюда… все… вот…
Он подвинул немного что-то: кажется, металлическую конструкцию, которая использовала Софья.
Мгновение спустя Герман увидел, как из-за его спины ударила вспышка пурпурного света. Это открылся портал.
Глава двадцать четвертая, в которой пляшут огненные духи
В первые мгновения не происходило ничего, и Герман успел подумать, что это конец. Можно было, конечно, отступить в портал, но кто даст гарантию, что эти твари вместе с Воскресенским не ринутся туда вслед за ними?
Еще хуже было то, что похожая вспышка, только зеленоватая, полыхнула несколько секунд спустя на вершине башни. За ней последовала целая серия новых вспышек. Это один за другим появлялись в осколке обещанные эльфийские маги. Герман чувствовал их присутствие. Ощущал, как вершина башни буквально взбурлила фонтаном силы.
Вражеский щит тут же стал гораздо мощнее, сила вливалась в него мощными толчками, словно заработало титаническое сердце. Где-то там, в Эгладоре, эльфийские рабы сейчас вскрикивали и падали в обморок от нахлынувшей слабости. Но Герману некогда было их жалеть — впору было пожалеть себя. Еще миг, и он почувствовал знакомую тяжесть, которая вновь начала придавливать его к земле.
Но не прошло и нескольких секунд, как и пурпурный портал внизу тоже замерцал, выпуская в этот мир одного за другим людей в жандармских мундирах. Первым вбежал офицер с эполетами майора, который мгновенно оценил обстановку, влил мощную порцию силы в щит, окружавший группу, и приложил выпущенной голубоватой молнией одного из самых ретивых духов.
Тяжесть тут же отступила, Герман сумел расправить плечи и даже почти затянул две дыры в ледяной стене, а вслед за майором появились стрелки, которые быстро открыли пальбу. Один при этом даже нес винтовку Бергольца с привинченной сверху трубкой оптического прицела.
Этот-то снайпер тут же сделал выстрел навскидку вверх, и Герман увидел, как там, наверху повалилась крохотная фигурка. Вряд ли это был Воскресенский, скорее один из появившихся из его портала эльфийских магов, но, все равно, выстрел был отменный.
Дальше появилось еще несколько офицеров, и среди них — вот так сюрприз! — Таня Ермолова собственной персоной в развевающемся плаще, с пистолетом в одной руке и заготовленным огненным шаром в другой.
— Рад вас видеть! — выкрикнул ей Герман.
Он неожиданно почувствовал, что все происходящее фиксирует с трудом, словно это происходит не с ним или во сне. Отчасти, наверное, это было следствием использования ножа — личность Эона периодически брала над ним контроль. Плюс нельзя было забывать и о вистернии — Герман чувствовал ее отуманивающее действие все более отчетливо. Черт, до чего же не вовремя! Не хватало еще слечь от этой отравы прямо посреди боя!
А бой вокруг закипел не на шутку. Приостановившиеся, было, темные духи ринулись на их ряды с новой силой, и пальба жандармов едва
