Баба-Яга в Ведовской Академии, или Кощеева Богатыристика - Витамина Мятная

Челюсть отпала сама собой.

А неплохо тут мои родственнички устроились.

За родственников своих кровных и приобретенных я враз беспокоиться перестала, по всему видно было — у них здесь все просто замечательно. Более того — они процветают. А вот я со всей возможной скоростью лечу в бездну.

Не решаясь нарушить идиллию и ворваться в такую размеренно счастливую жизнь, я скромненько, как бедная родственница, присела с краю набивающей животы толпы на пенек и стала наблюдать.

И любовалась я чужим счастьем довольно долго, постепенно ощущая, как клубок зависти все туже и туже сжимается внутри меня, наливается тьмой, крепчает, становится гуще и концентрированнее.

В какой-то момент я осознала, что смотрю на чужое счастье ненавидяще-завистливым взглядом, а все потому, что у меня самой все очень плохо. Я смотрела до того момента, пока наши с мамой глаза не встретились, а мы обе не замерли.

Поднос с лягушачьими лапками гриль полетел вниз, но земли так и не коснулся, шлепнулся на пенек, полный костей, перед мордами двух радостных волков, которые тут же набросились на подачку. Но моя мама этого уже не видела, потому что летела, спешила ко мне со всех ног.

Мы встретились, как две волны, крепко друг друга обняли и смешались, будто вода, встретившая воду, стали единым целым.

Не сдержавшись, я навзрыд заревела от радости, моя мама меня узнала, а значит, морок рассеялся без следа и больше не повторится, словно это был только страшный сон и не более. Только я-то знала, что все происходит наяву и еще не закончено.

Мы сидели за пеньком и держались за руки. Мне нужна была эта поддержка, как воздух в легких, потому что я собиралась задавать вопросы и выслушивать ответы, какими бы они ни были.

Но до того, как я разрушу все своим вынужденным любопытством, мне хотелось побыть вот так, еще чуть-чуть один на один со своей мамой. Потому что наедине с ней мне казалось, что я не здесь, а там — все еще маленькая девочка, будто бы ничего этого и не было. Не было развода, не было двух годичных поездок к бабушке в деревню, когда длилось противостояние между моей матерью и моим отцом. Только сейчас я поняла, что мать два года билась не за квартиру и имущество, а за меня. Она сражалась за то, чтобы меня оставили с ней, а не с отцом. Раньше я и не задумывалась, а ведь все могло быть иначе. Судьи могли решить оставить меня с отцом и его новой женой. Тогда я об этом не думала.

Сейчас же задавалась вопросом: зачем мужу-изменнику такая обуза на шее в виде дочери от первого брака? Что он будет делать с докучливым ребенком? Зачем он ему нужен? Или не ему, кому-то другому? Кому была нужна неинициированная наследница двух Яг?

Мать смогла оттянуть мое становление как защитницы добра на долгие годы, а бабушка прикрыла собой, заняв мое место и взвалив все на себя.

Теперь все это стало очевидно. А значит, мама знает все и я услышу ответы на все мои вопросы. Только еще чуть-чуть побуду маленькой доченькой, перед тем как стать всесильной Ягой, ответственной за все — за сказку и за реальность.

— Ты знаешь что-нибудь о Василисе Премудрой? — наконец тихо спросила я, понимая, что дальше тянуть нельзя. Чем быстрее проглочу эту горькую пилюлю, тем быстрее вылечусь от оставшихся иллюзий. — Я хочу знать, на чьей она стороне. Еще на нашей?

Моя мать горько улыбнулась, услышав такой вопрос.

— Теперь она вновь на нашей. Но задолго до того, как она одумалась, верховная Яга шагнула на сторону зла. И не просто шагнула, встала обеими ногами. Была не готова к столь высокой должности и не выдержала тяжести. Дала слабину, теперь исправиться хочет.

Что-то подобное я и предполагала. Уж слишком грязные приемчики использует веректрисса. Ворует девушек, насильно замуж их прочит.

— Что же такого сотворила верховная Яга?

— Не смогла выбрать между личным и долгом.

Вечно встает подобный выбор. Ты знаешь, как правильно поступить, но для тебя это будет означать смерть. Осознание того, что необходимо сделать выбор, было столь неприятным, что я решила подумать об этом после. Существовали и другие насущные темы для раздумий.

— Кто такие навьи?

— Несчастные девицы, которых сгубила верховная. Думаю, ты уже в курсе, что она с главным злодеем повенчана была?

— Как такое могло случиться?

— Все дело в упорстве Василисы, никогда она советов не слушала, сама все решала. Гордая была. Все говорили, что подобная связь до добра не доведет, негоже светлой с темным связываться. Зло с добром не мешается, как масло с водой, только кто слушал мудрые советы? — Я старалась не думать о собственном избраннике и о том, что из этих отношений вышло. Еще один гвоздь в гроб моей мечты. Не быть мне с любимым злодеем вместе: мало того, что он не пришел, так подобные отношения еще и осуждаются.

— А девицы чем ей не угодили? — переспросила я, еще не постигая всю суть.

— Приревновала она к темному своему. Тогда времена другие были, к тому же злодеи всегда злодеи, у них свои порядки, свои представления о том, что хорошо, а что плохо.

— Но как же…

— Девицы, на которых положил глаз злодей? — Я кивнула. — Она не просто их губила, делала несчастными так, чтобы их любимые предавали и продавали их. Разрушала любовь и все то доброе, что было в них. Она не брала их за руку и не тянула на темную сторону, они сами шагали во тьму, наполненные ненавистью и желанием мести. Испытав подобное и уничтожив свою любовь, а вместе с ней и все светлое, что у них оставалось, девицы превращались в неупокоенных духов, отвратительных в своей мстительности и любви к тьме. Большая часть из этих девиц была Ягами, что усугубило все дело и нарушило баланс. Вот так Василиса сначала губила ежек, а теперь вынуждена их сама растить, воспитывать, холить и лелеять, чтобы сказку от навьих спасти.

— Зачем ей это? Неужели она надеется, что ее воспитанницы избавят мир от навьих? Мало кто может с ними справиться.

— Василиса хочет воспитать преемницу, потому что сама не справилась. — Ну это мне было и без того известно. Непонятно было другое.

— Как она стала такой бездушной, использует девиц-ежек, совершенно не задумываясь о последствиях? Она ведь