Баба-Яга в Ведовской Академии, или Кощеева Богатыристика - Витамина Мятная
Как осознала я это, так сразу весь мир возненавидела и с пяток особо злобных растений наделала. Тут-то мне и быть собственными созданиями сожранной, если бы не охрана.
Сильное плечо зверотыря рядом ощущалось так назойливо, так раздражающе, шаг сделаешь — ан уже рядом руку для помощи протягивает или подержать предлагает, или по зубам местной морковке пинки отвешивает. Раздражает такая заботливость, особенно когда тот, кто должен был позаботиться о тебе, не сделал это.
Злость — хороший двигатель, с созданием подобия баланса я управилась гораздо быстрее, чем думала, особенно потому, что мне активно мешал зверотырь.
Уже через неполный час новорожденная растительность поняла, что топтавшиеся рядом со мной зверотыревы сапоги так же смертельно опасны, как и местная живность, а значит, пора драпать. Родились, осознали свое существование — и достаточно.
Вскоре со двора башни драпали все: рыблоня, лебедянь, мухопля и прочие новорожденные кустарники, деревья и травы.
За последней улепетывающей из лощины растительностью бежали паучки, срывая с несчастной сладкие и смертельно ядовитые плоды, только что членистоногим сделается? Нежить, одним словом.
С торжественным писком шестиглазое хулиганье набивало добычей башню.
Ну, с этими все ясно. С голоду не помрут.
Многому я в Черно Были научилась.
Заклинания лучше получаться стали, баланс хорошо чувствовала, что правильно и неправильно — остро так оно здесь ощущалось, в присутствии навий, не перепутаешь.
Даже друзей среди нежити, нечисти и древних злодеев нашла.
Только любовь свою я так и не обрела, позабыла она меня, оттого волю и интерес к жизни потеряла.
На это я и пожаловалась подошедшему трехголовому дедку.
— Не нашла — так найдешь. Неужто тот кривенький и горбатенький, что за тебя больше других заступался, тебе по сердцу не мил?
— Да ты что, дед! Это ж зверотырь в качестве перевоспитания сложную науку богатыристику постигает. Злодеем он раньше был, сам признался. А Яге со злом не по пути, теперь-то я это распрекрасно понимаю, — объяснила я свою яговскую позицию древнему злу. А про себя подумала: «Права была веректрисса, в очередной раз права. От того и тошно так жить».
На мою непреклонную позицию дед Горыныч ничего не ответил, злодей и в Черно Были злодей, его собственные проблемы интересуют.
— А ты это, микстурку мне от спины?
— Ну, дед!
— Мне здесь еще тыщу лет порядок наводить… — ввернул престарелый шантажист.
Почесав в затылке, я вернулась в башню и, повертев рычаг, нашла нужный «канал». Шагнула в реальность, дошла до первой аптеки и нагло прихватизаровала все, что смогла найти от болей в спине и суставах. Старость, конечно, не лечится, особенно в две тысячи лет, но облегчить возможно. Отвела глаза продавщицы, легко у меня это так вышло, и совесть даже не пикнула, до того мне плохо без Кощея было. А когда вышла из аптеки и домой в изнанку отправилась, почувствовала, как за моей спиной сгустились тучи. Упали наземь и поползли змеями подколодными, нагоняя и норовя схватить за пятки.
Еле вышагнуть в сказку с тюбиками крема успела, тени за мной темные так и струились, так и бежали нагоняя.
Добычу дедку отдала, пресекла очередное нытье и поток просьб, а сама проход закрывать стала. Неровен час, еще что-нибудь вылезет.
Последним этапом моего плана было от трех лиц змея Горыныча письма приветственные по всем царствам-государствам написать и отправить. Известить местных путешественников о том, что тот, кто Черно Быль пересечь хочет, дань заплатить обязан: десять мешков земли плодородной и мешок семян с носа. Кто дань заплатит — тот спокойно пройдет, Горыныч зверствовать не будет, а кто заупрямится… Ну что ж, нечисти тоже кушать хочется, здесь уж ничего не поделаешь, баланс, будь он неладен.
Дальше древний сам справится: с такими-то помощниками, у которых сразу по шесть лап помощи, невозможно не справиться, даже на старости лет. И зацветет Черно Быль хоть и причудливой неживой жизнью, а все-таки жизнь в ней присутствовать будет. Там потихоньку баланс и восстановится.
Подумав, я сделала вид, что пишу еще одно письмецо.
— А вот это, — продемонстрировала свернутую пустую бумажку, — я лесному царю в изнанку сама снесу, мы с ним на короткой ноге. Можете не провожать, я короткий путь знаю.
Еще до того, как Финисты успели рот открыть, а дед не начал клянчить лесных гостинцев, я встала среди хищных помидоров, что листья ко мне тянуть пытались. Представила я себе лесного царя и как вспомню зеленого по батьке и по матке, так враз среди деревьев оказалась, только лапа зверотырева по одежде чиркнуть успела. Успеть успела, да поймать не смогла, я уже в лесу очутилась, аккурат меж трех сосен.
Я бодро пошла по тропинке, не сомневаясь: лесной царь меня вмиг обратно вернет, стоит ему только хорошо надоесть.
ГЛАВА 15
Долго ли, коротко я шла, а вышла на поляну, что посреди леса шумела.
Вышла и остолбенела. Вся поляна как лысая коленка: ни одного деревца, зато лес пеньков тянулся прямо до самой реки.
Из спиленных деревьев избушка выстроена, в два этажа, с широким крыльцом, возле которого шла оживленная торговля.
Зверей на поляне видимо-невидимо, и никто никого не жрал, ну почти… Каждый сидевший за пеньком активно двигал челюстями.
В целом на поляне все выглядело гармонично, ни грамма фальши или негатива, промеж пеньков были высажены молодые деревца, что давали посетителям терема тень. А вокруг молодых лесонасаждений разбросаны в хаотичном порядке клумбы с лесными цветами и кустики дикой земляники.
Из низенького терема вышла мама, и сердце мое замерло в надежде, что здесь я получу помощь. А она мне ой как требовалась! Потому что сердце мое было не на месте, разрывалось между любовью и долгом.
Мама легко слетела со ступенек в зеленом сарафане и камуфляжном передничке и такого же цвета бандане, повязанной уголками вверх, так что казалось, у нее выросли уши. Следом за ней со ступенек крыльца скатился зелененький Павлик. В зеленой повязке на лице и такого же цвета фартуке. И только после того, как я рассмотрела довольно узнаваемые костюмы черепашек ниндзя, я разглядела, что мои родственники несли в руках. Полные подносы лягушачьих лап и ушата икры.
Я подняла глаза выше
