Смерть отменяется - Сергей Витальевич Литвинов
Бывает иногда и такое: ведешь переговоры с заезжим негоциантом и кажутся тебе лицо его и стать чем-то знакомыми. А потом ты понимаешь: ба! Да ведь ты видел, как он ночью оглаживает рабынь или мальчиков! И это обычно сближает непримиримые поначалу позиции и способствует в итоге сделке. Словом, амаре рейте, или, иными словами, живое порно, очень смягчает нравы и помогает взаимопониманию между гражданами.
Потом Доминика накрыла мне завтрак, и я ее отпустил. Рабыня моя происходила из недавно завоеванных Империей территорий на южных азиатских островах — девушки оттуда стремительно вошли в моду на нашей холодной балтийской окраине, и моя обошлась мне в две тысячи сестерциев. Но она, я считаю, того стоила: ласковая и послушная.
За завтраком я включил скрин и посмотрел вчерашний бой на главной арене державы — в римском Колизее. Нынче арены раскинулись по всей необъятной Империи, от Южной Африки до Британии. Вот и у нас, в Балтийской Кейсарии, в дельте холодной Невы, на острове Ристисаари, или Крестовом, воздвигли недавно новейший манеж на сто пятьдесят тысяч зрителей со сдвижной крышей от непогоды. Когда объявляются игры или казни, мы туда, конечно, хаживаем — но провинция у ледяного моря она и есть провинция. Самые яркие бои происходят по-прежнему в столице, в Риме. Там лучшие гладиаторы, там гораздо шире размах, там придумывают самые искусные сценарии боев.
Я промотал эпизоды казни, где традиционно умерщвляли преступников при помощи диких зверей. Плебс любит это все: оскаленные окровавленные пасти, беспомощные крики о помощи, раздираемые внутренности. Но там исход все равно предрешен: помилует преступника по какой-то причине лев — все равно добьет кустодия. Мне же по сердцу интрига, непредсказуемость. Посему я люблю поединки среди искусных гладиаторов, один на один. В единоборстве, которое я пропустил вчера, потому что вел важные переговоры в банях, дрались, как в старину, холодным оружием. А то ведь было поветрие — всего лет тридцать назад, но теперь даже поверить в подобную ересь трудно! — допустить на арены оружие огнестрельное и даже пулеметы и ракеты! Не говоря об опасности для зрителей, это нарушало наши древнейшие имперские скрепы. Понятно, что за предложением стояли лоббисты, продвигающие на свободные рынки пистолеты и винтовки, им перестрелки на аренах принесли бы неограниченную рекламу. Однако сенат не принял закон, и на аренах все осталось как в добрые старые времена: мечи, щиты, копья, сети и лишь иногда, как пикантная приправа, луки и стрелы. Огнестрел разрешен в других игрищах — к примеру, в свободной городской охоте, и я, как многие, считаю, что этого довольно. На аренах все должно остаться как две тысячи лет назад.
Я вспомнил, как в год окончания гимназиума для нас, выпускников, организовали традиционную поездку в Великий Рим. По главной имперской трубе, протянувшейся на десятки стран и провинций от норвежских берегов до юга Африканского континента, мы с классом за один час перелетели с берегов Балтики в сердце Империи. Ознакомительная поездка прошла полная восторга. Мы не только своими глазами увидели Форум, но и наблюдали с балконов для зрителей, как сенаторы обсуждают законы. Живьем побывали в Колизее. Незабываемое зрелище! Двести тысяч человек, в экстазе приветствующие победителя боев — и своего императора!
Сейчас я могу, увы, только на скрине наблюдать за лучшими боями на арене Колизея. И вот мой любимец белокурый Ладий, земляк, вольноотпущенник с берегов Ладожского озера, бился с Менигисту, чернокожим противником из Северной Африки. Тот в подлом своем стиле выбрал в качестве оружия сеть и трезубец, Ладий — короткий меч со щитом. Противники долго кружили по арене в напряженном танце, не сводя очей друг с друга. Потом Ладий совершил выпад и задел бок чернокожего — тот упал. Трансляция велась не только со стационарных видеров, но и с тех пор, что были установлены на обсерветах, которые витали вокруг бойцов, и я, как и другие зрители трансляции, видел крупным планом, как дрожат веки у якобы потерявшего сознание Менигисту, и понимал: это ловушка. Однако Ладий, стоявший от противника дальше, мог этого не заметить и приближался к сопернику, чтобы прикончить его. Я мысленно взмолился богам: не расслабляйся! И боги вместе с Ладием услышали меня! Когда чернокожий из положения лежа неожиданно ударил своим трезубцем сверху вниз моего любимца, тот оказался готов — заслонился щитом, а потом пригвоздил своим мечом правое плечо противника к песку. И тут Менигисту, заливаясь кровью, уже не притворяясь, а в реальности не мог больше встать. И тогда Ладий на глазах у двухсоттысячной толпы, заполнявшей арену, и миллиардной аудитории, наблюдавшей бой по трансляции, испросил согласия Великого Кесаря прикончить мускулистого мавра. Милостивое разрешение было получено, и кровь из яремной вены черного бойца брызнула на песок Колизея! Толпа выразила свою радость ревом — я у своего скрина тоже.
Увлекшись боем, я едва не пропустил время жребия, а когда глянул на его итоги — не мог поверить своим глазам: мне выпал черный шар! О боги! Неужели?! Люди проживают свои жизни и часто не дожидаются даже красного шара — который выпадает, как известно, в двадцать — двадцать пять раз чаще. А тут черный!
Для многих мужчин выпавший вдруг на жребии черный означает приговор. Немало мы их наблюдали в трансляциях: беспомощных, трусливых, слабых — как они, блея, чуть не сами покорно ложились под нож! Нет, я не таков! Теория вероятности, которой подчинена вся наша жизнь, гласит, что шанс выжить у получившего черный шар — от четырех до шести процентов в зависимости от места проведения охоты, времени года и, конечно, состава охотников. Четыре — шесть процентов — это немного, но гораздо выше нуля! И я хотел бы в эти счастливые проценты войти — и готов был к победе. Неслучайно я столько времени проводил в зале и в тире, а также на специальных занятиях урбанического боя, куда входили такие дисциплины, как уход от внешнего наблюдения и схватка в условиях городской среды. Но в любом случае! Черный шар — это шанс! Если я правильно разыграю свою партию и останусь жив, я сумею потом продать права на мою историю, и чем она будет интересней, тем больше окажется у нее просмотров, тем ближе окажется мой путь к богатству и славе. А даже если меня настигнут и убьют — погибнуть ведь тоже можно по-разному. Можно как трусливый слизняк, а можно так, что потом
