Господин следователь 12 - Евгений Васильевич Шалашов
Нет бы зайти к нашему уездному предводителю дворянства, получить справку. Но мне лишний раз тревожить господина Галльского неохота. И так, как увидимся, сразу спрашивает — дескать, как скоро господин Чернавский в дворянское собрание зайдет, на учет встанет? У него же (у меня, то есть) нынче имеется недвижимость в городе, положено прикрепиться. Предводитель дворянства балы дает, а Иван Александрович может на бал и невесту взять. Конечно же, невеста приедет в сопровождении старшей родственницы, но танцевать-то ей придется со мной! А мне не хочется Леночку срамить из-за собственной неуклюжести, а допустить, чтобы она танцевала с кем-то другим, никак невозможно.
А мог бы и не от предводителя, а от госпожи Десятовой информацию получить. Анна Николаевна точно знает — кто здесь граф, а кто нет.
— Сергей Петрович, я в то время еще гимназистом был, в такие тонкости не вникал, — попытался я выкрутиться. — Потом студентом, а как на должность следователя в Череповце заступил, то мыслить стал, как все прочие горожане. Тоже исхожу из того, что если Игнатьев, так он обязательно граф. Еще раз прошу меня простить.
— Разве что так, — хмыкнул Игнатьев, слегка смягчившись. — Вы, как помню, не то в третьем, не то в шестом классе учились. Батюшка ваш назначение в вице-губернаторы получил, когда я старшим чиновником для особых поручений в канцелярии губернатора служил.
Вот оно что. Похоже, что мой отец ему как раз дорогу и перешел. Вероятно, Сергей Петрович ждал должности вице-губернатора, а на это место назначили Александра Ивановича Чернавского. И что, из-за этого он в отставку ушел? Что ж, и так бывает. Говорят, сын за отца не отвечает. Глупости. Судя по всему, установить контакт с потерпевшим будет сложно. Впрочем, не установлю, так и ладно. Жалоба на пропажу драгоценного ожерелья имеется, а дело-то можно не открывать до выяснения всех обстоятельств.
— Как нынче ваш батюшка поживает? — поинтересовался Игнатьев. — Читал в «Правительственном вестнике», что он тайного советника получил, весьма за него рад. Не удивлюсь, если своего начальника обойдет, в министры выйдет. Заранее рад.
Судя по ядовитому тону, радости у Игнатьева не слишком много. Ну да ладно.
— Батюшка нынче в Новороссию с ревизией уехал, — сообщил я. — А поживает… Сложно сказать. Видимся мы с ним редко, у каждого своя служба. Моя простая — расследовать преступления…
Я внимательно посмотрел на Сергея Петровича, давая тому понять, что рассуждать о генеалогических деревьях, разглагольствовать о старых обидах у меня нет ни времени, ни желания. Об обидах лучше с женой рассуждать, со старыми друзьями. Они поймут, пожалеют.
— Сергей Петрович, вы сообщили в жалобе, что у вас пропало драгоценное ожерелье, — начал я разговор. — Хотелось бы уточнить подробности.
— Допустим, ожерелье пропало не у меня, а в моем доме, — педантично уточнил Игнатьев. — Мужчины, как вам известно, драгоценные ожерелья не носят. Колье принадлежало моей супруге.
— Да, мне известно, — кивнул я, удерживаясь от реплики — дескать, разные мужчины бывают. — Но мне бы хотелось узнать конкретное место, где оно хранилось, время пропажи, а еще — приблизительную стоимость, как оно выглядело. Желательно очертить круг подозреваемых.
— Круг подозреваемых… — фыркнул Игнатьев. — Как-то вы странно выражаетесь. Ваш батюшка тоже любит что-то этакое завернуть.
— Сергей Петрович, — как можно мягче сказал я. — Ежели у вас имеются претензии к моему батюшке, это не повод изливать свою неприязнь на мне. Допускаю, что я не слишком правильно формулирую вопросы, но, если вы бесконечно станете придираться к моим словам — это займет много времени. Я, в данный момент, на службе.
— Я вообще не слишком-то понимаю — зачем вы явились? — недовольно сказал Игнатьев.— Да, я написал жалобу о пропаже, но только потому, что ваш городовой был слишком настырным. Слухи, видите ли… Положили бы мою жалобу куда-нибудь под сукно, а что вам еще? Ожерелье все равно не отыщут. Я что, не знаю, как работает наша полиция? И вы бы спали себе спокойно.
— Савушкин, который принимал у вас жалобу, не просто городовой, а коллежский регистратор, помощник частного пристава, — уточнил я. — Он, как руководящий сотрудник правоохранительных органов, обязан реагировать на любые жалобы населения. А со своей стороны хочу вас заверить, что мы приложим максимальные усилия, чтобы отыскать пропажу.
Ух как я завернул! Умею ведь изъясняться витиевато.
Мысленно же обматерил своего лучшего друга Василия Абрютина, который отреагировал на слухи о краже и отправил разбираться помощника пристава. Заодно обругал и Савушкина. На хрена, было ему проявлять активность? Пришел бы к Игнатьеву, а получив отворот-поворот, вернулся в участок и с чистой совестью исправнику доложил — «терпилы не хотят заяву катать». Все чинно и благородно. Но вслух сказал:
— Сергей Петрович, случилась кража. Ожерелье рано или поздно где-нибудь да обнаружится. Но одно дело, если его приобретут как неизвестную драгоценность, другое — если станет известно, что вещь краденая.
— Уверен, что новая хозяйка уже украсила им свою шею.
— Даже если и так, то возможно, что она сообщит о своей покупке в полицию, — пожал я плечами, хотя был уверен — никто в полицию с крадеными вещами не придет. А опознать ожерелье, как краденое — дело почти нереальное. Ладно, если Игнатьев отказывается сотрудничать, настаивать не стану. В конце концов, это хозяин должен быть заинтересован. Напишу рапорт, приложу к жалобе, вот и все.
Но отставной коллежский советник неожиданно заявил:
— Что ж, если вы пожелали заполучить хомут на свою шею — извольте. Если уж быть совсем точным, то наше ожерелье именуется колье-пластрон.
Господи, да за что же мне это? Понимаю, что к понятию ожерелий относится все, чем женщина может украсить шею. Бусы — там бусинки нанизаны в один ряд, колье — это когда много бусинок или драгоценных камней. А тут еще и пластрон какой-то. Слово наверняка французское, я его даже где-то и слышал. Или читал.
— Хотите узнать историю этого ожерелья? — поинтересовался Игнатьев.
Не то, чтобы я хотел ее услышать, но деваться-то все равно некуда. Вижу, что человек хочет поговорить. А тут как раз слушатель подвернулся, неважно, что это следователь, а еще и сын Чернавского, который помешал занять вожделенное кресло вице-губернатора.
— Конечно хочу, — улыбнулся я.
— Моя супруга происходит из рода Рюриковичей, — гордо сообщил мне Игнатьев, поглядывая на мою реакцию.
Конечно же, я
