Любовь и зомби - Ксения Александровна Комарова
– Нам сюда! – крикнула Алина.
– С чего это? – Вадик устал метаться по залу и нехотя приблизился к ней.
– Потрогай его.
– Зачем?
– Потрогай!
Вадик наклонился и осторожно коснулся рельса кончиками пальцев. Словно тот – змея и укусит. Или шарахнет электрическим разрядом.
– Ну?
– Прижми крепче. Чувствуешь?
– Нет. Ничего я… не понял. Как ты это делаешь?
– Это не я. Он сам подрагивает. Почти незаметно. – Алина улыбнулась с видом победителя. – И он гладкий, не ржавый.
– Илья, двигай сюда! – позвал Вадик. – Вика!
После того как все пощупали рельс и согласились, что он немного вибрирует, Вадик предложил потрогать и другие. Другие признаков жизни не подавали. И выглядели гораздо хуже. Илья подумал и заключил, что дрожащие рельсы блестят, потому что по ним дольше ходили вагоны. А может, и сейчас ходят. Вадик встал на колени и приложил к рельсу ухо. Показалось или гудит иначе? Илья сказал, что для проверки надо идти в тоннель. Правда, погибнуть под колёсами поезда или вагонетки – сомнительное удовольствие. Алина пообещала, что никто не погибнет. Но ей с самого начала не очень-то доверяли, а теперь, после её погружения в мир зомбо-грёз и прочего бреда – тем более. И всё же выбрали правый тоннель, потому что он – правый. И ещё потому, что там чуть громче гудит, хоть кроме Вадика этого никто не слышит.
Тоннель оказался не слишком длинным. Вика мысленно досчитала до тысячи девяти, когда он кончился. Или до тысячи двадцати. Или нет? Она пару раз сбилась. Это Вадик виноват – останавливался и шипел: «Тихо! По-моему, там голоса». Только какие голоса, откуда? Лишь стук шагов и тяжёлое дыхание, да удары собственного сердца в горле.
Но голоса были. У выхода из тоннеля – впереди показалась светлое пятно, значит, выход? – они стали вполне различимы. Тихие, отрывистые. А ещё долгий шершавый звук, будто что-то тащат по бетонному полу. И гудение стало чуть громче, теперь это отметили все. Ребята погасили фонарики, проделали остаток пути на цыпочках, гуськом, держась друг за друга. Затаились, отдышались и осторожно выглянули.
Снова большой зал. Чёрный прямоугольник вагонетки на путях. Чуть дальше ещё один. Какие-то кучи повсюду. А между ними мечутся зловещие фигуры, некоторые с факелами. Огонь трепещет, корчится, мерцает жёлто-красным. Скользят по стенам огромные искривлённые тени людей, а сами люди стаскивают коробки и ящики на середину зала, ставят горкой под круглым отверстием, что далеко вверху – наверное, выход из подземелья. Круг в потолке светло-серый, значит, ещё окончательно не стемнело. А здесь темно, холодно, сыро. Пахнет плесенью, немного жжёной пластмассой и чем-то едким, химическим. Где-то сбоку журчит вода, хлюпает под ногами тех, которые с факелами.
– Кто это? Бандиты? – шепнул Вадик.
– Иностранные спецназовцы, – тихонько ответил Илья. – Я в кино такое видел.
– Или наши, из секретной правительственной службы.
– Может, и наши. Тихо говорят, слов не разобрать. Так бы мы сразу поняли.
– Надо поближе подойти, – сказала Вика.
– Зачем? Чтобы они нас убрали как свидетелей? – Вадик храбрился, но в голосе слышалась паника.
– А стоять тут зачем? – Вика тоже боялась. Но когда не видишь всех подробностей, проще держать себя в руках. Даже если руки покрылись крупными мурашками.
– Она права, – поддержал Вику Илья, – они все важные доказательства вынесут и ищи потом.
– А ты можешь их задержать? Выпрыгнешь из-за угла и такой: сдавайтесь, я Илья, у меня два фонарика и они заряжены! – Вадик усмехнулся.
Невесёлая получилась усмешка, горькая.
Ребята притихли, не зная, как быть.
Неизвестные действовали быстро, но без суеты. Слаженно. Видимо, не впервые воровали в особо крупных размерах. Или прятали улики, заметая следы. Зависит от того, кто эти люди. Было неясно, как они станут поднимать ящики на поверхность, но наверняка и это продумали. Илья насчитал человек пятнадцать, но мог ошибиться: они же постоянно двигаются. Вадик шепнул, что на муравьёв похожи. Но вот один коротко вскрикнул, будто отдал команду, и ребята вжались в стену.
Илья, Вика и Вадик неотрывно смотрели в зал и совсем забыли об Алине.
Алина решила, что раз уж попала в эту историю, то тоже будет героиней. И сейчас самое время действовать, сюжет обязывает. Он же – сюжет – приведёт её к правильному поступку, который изменит всё. А думать в такие моменты совершенно незачем. Не случайно же прекрасный кореец велел идти под землю. Нет, Алина не верила в случайности. Это её мир, её правила, её игра. Всё здесь будет как надо и закончится полной победой добра.
Люди в зале недолго посовещались и снова взялись за свои коробки и тюки. Ребята перевели дыхание и переглянулись. Кажется, всё нормально, их не заметили.
Алина уже вышла из тоннеля и теперь медленно двигалась вдоль стены, стараясь с ней слиться. Крепко сжала губы, чтобы не блеснуть в темноте зубами, прикрыла глаза. Мало ли, на каких мелочах попадаются герои. Один из злодеев уронил коробку – Алина не сомневалась, что в зале враги, – и невнятно выругался. Другой что-то сказал, засмеялся. Первый пнул его по голени, второй коротко взвыл, подскочил третий и надавал оплеух обоим. С ворчанием они разошлись в разные стороны, оставив коробку лежать, где упала. Алина продолжала идти. Мягко ступала – пятка, носок, пятка, носок. Тёрлась спиной о холодную влажную стену и обходила зал по кругу.
– Кажется, я знаю кто они, – шепнул Вадик. – Они…
Алина сначала не поняла, на что наступила. Куча и куча, их тут много. Доски, тряпки, комья земли. Раз наступила, два наступила. А на третий под ногой хрустнуло. Алина наклонилась, чтобы посмотреть. Как странно, кукла, что ли? А когда поняла, когда вплотную приблизила лицо к оскаленному черепу, обтянутому бледной пятнистой кожей, Алина закричала.
Громкий, высокий, полный ужаса вопль раскатился по подземелью. Благодаря мощной акустике он разрастался, заполняя всё пространство и выдавливая воздух. Оглушал. Парализовывал. Звенел, ввинчиваясь в мозги. Длился и длился.
– Алина! – выдохнула Вика. – Али… – закричала было она, но Илья накрыл её рот ладонью.
Люди в зале резко обернулись на крик.
«Кладбище, наверху кладбище, вот и…» – думала Алина и продолжала кричать. Просто не могла остановиться. Она рванулась назад, к тоннелю, услышала новый хруст под подошвой – внезапный, резкий, оглушительный – и крик оборвался, словно выключился. Алина щёлкнула зубами и с большим опозданием прижала пальцы к губам.
Люди в зале побросали коробки. Трое
