Любовь и зомби - Ксения Александровна Комарова

– А ну стоять! Стрелять буду! – раздался из темноты твёрдый голос Мамая Саныча.

– Руки за голову, ноги на ширину плеч! – грозно рявкнул лже-Серафим. – Вы арестованы!

Всё вокруг замерло. И все молчали. Только тихонько журчала вода где-то в стороне.

Срочно. Секретно. Содержание данного документа похоже на дневниковые записи, вероятно, учёного, который, вероятно, работал в подземной лаборатории, а после, вероятно, этот дневник спрятал или потерял. Найден Мамаевым Александром Александровичем во время незаконных раскопок на территории известного вам поселкового кладбища. Записи носят обрывочно-фрагментарный характер. Многие страницы отсутствуют. Другие – частично обожжены. Прилагаю к прочим документам и высылаю вам на экспертизу в частном порядке. Напоминаю о строжайшей секретности нашего исследования. С уважением, майор Серафимович.

Страница пятая

…ксим закончился. Продолжаю испытания на крысах Ш-354, Ш-398, Ш-303. Препарат абсорбируется в тонком кишечнике и метаболизируется в печени в онкофетальные белки и трансферрин. При увеличении дозы наблюдается синтез конъюгата молекулы интерлейкина-2 с дифтерийным токсином. У всех трёх объектов наблюдается уменьшение опухолей, однако препарат, по всей видимости, влияет на поведение. Наблюдается угнетение нервных центров, дисфункция височно-нижнечелюстного сустава, уменьшение гибкости и подвижности конечностей.

Пометка сбоку неровным почерком:

Включил радио, крысы замерли и как будто прислушивались к передаче. Особенно им нравятся восьмичасовые новости. Считаю, это может быть неслучайным явлением, стоит понаблюдать.

– Ясный свет наш Серафимушко! – закричал один из державших ящик и брякнулся на колени. Ящик упал на ногу напарнику, но тот даже не заметил, оба они принялись голосить. – За что ты нас, миленький, покинул? На кого оставил? Уж как мы мучились-бедствовали! Уж как мы лишались! Злые ветра нас обдували, портянки прели, желудки от голода подвело.

Лже-Серафим прищурился:

– Мерзавчик? Колька? Вы что тут делаете?

Со всех сторон к лже-Серафиму и Мамаю Санычу начали стягиваться бомжи: кто с мешком, кто с ящиком, кто налегке. Все они радостно гомонили, лезли целоваться. Мамай Саныч попятился к стене, чтобы избежать дружеских объятий. Лже-Серафим поискал глазами Арсения, но не нашёл и велел всем, кроме косоглазой тётки, молчать.

– Излагай! – потребовал он.

– Ой, беда! Тебя, владыка, никак нет, а мы что, мы ходить лесом, искать. Еда надо, пить надо. Арсений злой собака. Говорит терпеть-ждать. Ну, мы Арсения в ковёр и верёвка мотать-мотать. Хорошо мотать, крепко. Лежит уютный. И вот ходили поле туда, потом сюда. Будка хорошая, большая стоит. Мясо пахнет.

– Не мясо, а гуляш! – сказал худой пучеглазый бомж в короткой каракулевой шубе, надетой наизнанку.

– Так, Бармалей, давай ты! А то я ничего не понял, – распорядился лже-Серафим.

– Чо я, чо я… Арсений меня знаешь как? Вот сюда – тыц, потом сюда – тыц. А у меня экзема. Мне от государства мази положены, бесплатные. И пособие по инвалидности костей. Я ему говорю: ты какую власть себе взял. Вот придёт Серафим, уж он тебя накажет. Как бог черепаху. А Арсений мне: сам ты черепаха. Сейчас выпорю крапивой, вот я уже рву её, вот уже несу. Я как закричу: убивают, убивают! Мы его повалили и закатали.

– Это я уже понял, – проворчал лже-Серафим. – Потом покажете, где лежит. Как вы сюда-то попали? А главное, зачем?

– Пошли еду добывать в посёлок. Раз там никого, значит, всё вкусное наше, – солидно сказал пучеглазый бомж. – Дошли до будки бетонной, которая за погостом чутка гудит. Остановились для туалета и вообще передохнуть. Запыхамшись потому что, устамши. Ну вот, а там пахнет: гуляшик, с подливой, как в привокзальной столовке. Наваристый, поди, с жирком, с лаврушечкой. Густенький, ложка стоит.

Лже-Серафим скрипнул зубами. Пучеглазый бомж прекратил поглаживать себя по животу и быстро-быстро забормотал:

– Взломали дверь. Она на одной петельке уже висела, гнилая. Ищем гуляш. А там внутри шаром покати. Только мешки пустые, рваные, очень хорошие. И тут я как рассержусь от голода, как топну, как стукну, стенка сломалась, а там дыра. Вот такенная. И ход вниз, заначка, наверно, чья-то, она же всегда в подполе. Оттуда духан – на всю будку. Мы веревоньку спустили, по ней быстро-быстро слезли. Погуляли, порыскали, на запах пошли. Смотрим: склад. Консервы всякие, тушёнка, толстолобики в томатах и даже консервированная вода. Видно, старое всё очень, хорошее. А в углу догорает что-то и банки вздулись, полопались. И пахнут.

Бомж сладко причмокнул.

– Вы, значит, консервы собирали? – подытожил лже-Серафим. – А в ящиках что?

– Хабар! – встряла косоглазая тётка. – Хватай-хватай, домой таскай.

– То есть даже не посмотрели? Просто взяли и поволокли? А чего сюда, больше некуда?

– Заплутали, Серафимушко. Некому было направить, подсказать. Выручай!

– Ответственное лицо на кражу подбиваете, ироды?

Бомжи пожали плечами.

– Как завещано Синим богом! – выкрикнул кто-то из толпы. – Лежит – бери, бьют – беги!

– Наше оно. Народное! – сказала косоглазая тётка.

Лже-Серафим вздохнул и пошёл разглядывать хабар. А Мамай Саныч метнулся в темноту и схватил за ухо Алину.

– Ты зачем сюда полезла, коза? А? – Алина вырывалась, но Мамай Саныч держал крепко. – Сказал наверху сидеть. Сказал ждать. Остальные где? Тоже не утерпели?

Вадик, Илья и Вика подошли к Мамай Санычу, который неохотно отпустил Алину, потиравшую ухо и бормотавшую, что он из неё полуэльфа сделал.

– И чего вам не сиделось? – продолжал бушевать Мамай. – Тут одни развалины, в любой момент потолок обрушится. Вода натекла. Но вам, конечно, больше всех надо! А если бы вас завалило в тоннелях? Сроду бы не нашли! Так бы и гнили тут.

– А какая разница, тут или там, на кладбище? – мрачно спросил Вадик.

– Большая! Там вашу могилку облагородят и будут посещать, а здесь… Ты что, этот, как их, эмогот? Гибели ищешь?

Вадик удивлённо поднял брови. Было видно, что Мамая Саныча он совсем перестал понимать.

– Интересно, а что тут было раньше? – спросила Вика таким тоном, будто ей не слишком интересно.

– Я надеялся, что здесь секретная база уфологов, – Мамай Саныч огляделся и недоумённо почесал подбородок. – Но не похоже. По всему видно, давно тут людей не было. А раньше добывали чего-то или экспериментировали с газами, психотропными веществами. Вроде как.

– Вроде как? – повторил Вадик. – То есть вы всё-таки думаете, что они этим не занимались?

– Шут его знает. Могу только предполагать. Ещё раньше, во время войны с немцами тоже что-то было. Схрон или тайный оборонный объект. Такое вот эхо войны, ребятки… а как война кончилась, кладбище сверху сделали, чтобы никто не затеял большое строительство. А то натащили бы техники, стали бы рыть глубоко. Ни к чему это. Вон там, если верить плану, должен быть