Господин следователь 12 - Евгений Васильевич Шалашов
Я предложил Николаю Федоровичу самому написать книгу о его знаменитом деде, о его окружение. Связь с декабристами, по цензурным соображениям можно и пропустить, или глухо упомянуть. И лучше, если это будет не скупая биография, а художественное описание. А если художественное произведение написано на основе документов — вообще прекрасно.
Но товарищ председателя суда презрительно фыркнул:
— Написать книгу, чтобы ее читали неизвестно кто?
— Так книги для того и пишут, чтобы их читали, — попытался увещевать я старшего коллегу. — А как разберешь — кто читает? Главное, чтобы читали и спорили.
— Нет уж, ни за что. Станут читать, ошибки выискивать. Умников развелось — пора колокольчики на них вешать. К каждой запятой будут придираться…
Вот здесь я абсолютно согласен. Читают и придираются. Но я не в обиде — сам такой. Не люблю, если автор допускает какие-то ляпы, особенно исторические. Ветераны Отечественной войны 1812 года Льва Толстого критиковали, а бывшие чапаевцы, посмотрев легендарный фильм братьев Васильевых, за шашки схватились.
Но, что поделать, если любая книга, написанная писателем на историческую тему, на самом-то деле альтернативная история? Даже мои любимые Балашов и Алексей Толстой (который Николаевич), не удержались от «альтернативки». Первый поставил на пьедестал тверских князей, унизив достоинство московских государей, второй искренне считал, что Петр Первый — потомок патриарха Никона, а еще то, что Петр двигал историю для развития русской коммерции и торговли.
Все писатели создают свой мир. Имеют право.
Господин Остолопов говорил с таким жаром, что я поневоле заподозрил, что он уже что-то писал, не исключено, что даже публиковался, но его творчество не нашло своего поклонника. Скорее всего, это были стихи. Но кто из нас не писал стихи? Ладно, если осознал, что стихи неважные, но большинство-то считает себя гениями. Что же, и так бывает.
Так что там с польским комплотом?
А вот и Николай Федорович. Легок на помине.
Глава 7
Товарищ председателя
Почти привык к должности «товарищ…», но все равно, господин товарищ звучит странно.
Надворный советник Остолопов кивнул, поручкался со мной, потом повернул стул для посетителей задом наперед — есть у него привычка садиться, словно в ковбоев в детстве не наигрался. Впрочем, не слишком-то уверен, что в этом столетии русские мальчишки играют в ковбоев. Разве что, в генерала Скобелева, покоряющего Хивинское ханство. Но Остолопову в это время было уже лет двадцать, так что, в своем детстве он играл в кого-то другого. Спросить бы — да неудобно. Еще знаю, что он так усаживается лишь в моем кабинете, а в прочих сидит, как положено. Я, поначалу, полагал, что товарищ председателя таким образом выражает неуважение ко мне, чуть позже понял, что напротив — доверие. Знает, что смеяться не стану, и обсуждать с кем-то его необычную манеру тоже не буду. Усевшись, товарищ председателя немедленно закурил. Курят у нас в 19 веке, словно в сериале про актеров времен хрущевской «оттепели». Сериал неплохой, только название забыл.
Я торопливо придвинул Николаю Федоровичу пепельницу. Сам не курю, но пепельницу пришлось завести, иначе коллеги завалят окурками весь кабинет. Поставить бы на стол табличку «НЕ КУРИТЬ!», так не поймут. Не скоро еще табачный дым в учреждениях объявят нон грата. Даже в кабинете Лентовского курят без разрешения начальника, приходится и мне терпеть. По примеру будущего тестя приобрел карманную пепельницу — закрывается, и «квашеными» бычками не воняет, если ее вовремя очищать.
Товарищ председателя суда, вместо того, чтобы «вербовать» или привлекать меня в свою команду, начал разговор издалека.
— Иван Александрович, вы в новой аптеке были?
— У нас новая аптека появилась? — удивился я.
Еще удивился самой теме разговора. Или Остолопов подход ко мне ищет? Странный подход. Я и про старые-то аптеки не знаю, а он про новую.
— Появилась, — кивнул Николай Федорович. — На углу Александровского проспекта и Казначейской. От вашего дома в пяти шагах. Афиша внутри очень интересная, внимание привлекает.
Допустим, не в пяти, там добрых сто шагов наберется.
— Надо будет зайти, — кивнул я, хотя и не знаю, что стану покупать в аптеке? Из нынешних препаратов только карболка чего-то стоит, да горчичный пластырь. Даже зеленку еще не изобрели, не говоря уж об аспирине.
Надворный советник продолжал рассказ.
— В новой аптеке — у господина Малкова, пилюли универсальные продаются.
— Универсальные — это как?
— Универсальные, значит, от всех болезней, — снисходительно пояснил товарищ председателя. — Вам-то еще рано по вашему возрасту, а вот мне как раз. Представьте — у меня люмбаго, а как выпил с десяток пилюль — как рукой сняло!
Люмбаго? Слышал, что есть такая болезнь, но что она из себя представляет, понятия не имею. А универсальные пилюли… Здесь, как говорится, нет слов, одни междометия.
— Пилюли, наверное, дорогие? — на всякий случай поинтересовался я, чтобы поддержать тему и не начать рассказывать анекдот про Петьку с Чапаевым. Тот, что про таблетку номер 6.
Нет, не стоит. Я здесь считаюсь человеком приличным, даже воспитанным. К тому же, если Остолопов верит, что волшебная пилюля помогла ему вылечить заболевание, так и пусть себе верит. Главное, чтобы аптекарь Малков кого-нибудь не отравил. Отравит не насмерть — этим господин Щука пусть занимается, а если с тяжкими последствиями — тогда придется дело открывать. Доказывать замучаюсь!
— Да, довольно-таки дорогие пилюли, — подтвердил Остолопов. — Коробка — аж десять рублей, а в коробке четыре дюжины. Не каждому по карману.
Десять рублей? Солидная сумма по нынешним временам.
— А разве обязательно коробку брать? Почему не десяток? Вы сказали, что вам десяти хватило?
— Аптекарь их десятками не продает, только коробками, — пояснил Николай Федорович. — Говорит — фабричная упаковка, иноземная, поступают к нему из Санкт-Петербурга, а в Петербург из Англии. Очень редкое и дорогое лекарство, не во всяком губернском городе, не говоря уже об уездных, продается. Он сам через знакомых берет. Англичане пилюли из индийских трав изготавливают, а еще мумий туда добавляют.
— Мумий? — вскинулся я. Недоверчиво переспросил: — Мумии фараонов добавляют?
— Нет, не египетские мумии, а мумиё, — уточнил Остолопов. —
