Любовь и зомби - Ксения Александровна Комарова
– Твою ма-ы-ы!.. – взвыл громко кто-то.
Вадик совсем озверел. Одним мощным движением оторвал ещё одну штакетину и с лопатой в руках исчез за забором. Вика выглянула в дыру. В высоких лопухах кто-то возился и пыхтел, высунулась нога – не Вадика, чужая – и втянулась обратно. Знакомый голос зарычал, другой – грязно ругнулся. Раздался треск рвущейся ткани, потом сдавленный вскрик. Зазвенело. Видимо, лопата ударилась о камень. Вика полезла в дыру на подмогу Вадику, но внезапно всё стихло. Над забором показалась лохматая голова Мамая Саныча.
– Что у вас тут? Зачем забор ломаете? Он у меня и так на честном слове держится.
Из кустов поднялись Вадик и Илья. Илья отряхивался и осуждающе косился на остальных.
– А ты кто такой? Тоже отличник? – осведомился Мамай Саныч.
– Не понял, – моргнул Илья. – Вам какое дело до моей успеваемости?
– Да никакого. Хочешь – на двойки учись, только забор не ломай. Ты с этими? – Мамай Саныч кивнул на Вику и Вадика.
– Нет, я больше не с ними! – Илья сплюнул. – Договаривались идти и отбиваться вместе. А вы? Избавились от меня, да? Предатели.
Вика начала что-то мямлить, бессвязно оправдываясь, но Вадик её перебил:
– Мы искали помощь. Сидеть на заборе втроём – никому не поможет. Вот видишь, человека встретили. У него машина есть. Да, Мамай Саныч?
– Ну… – неопределённо отозвался тот. – Как есть. Не на ходу она. Пока. Сейчас починим.
– А телефон? – спросил Илья. – Давайте уже позвоним в МЧС! Деревня горит, люди исчезли. И зомби.
Голос Ильи сорвался. Лицо всё в ссадинах, волосы слиплись. Старый серый пиджак на голое тело болтается как на пугале, и шорты с пальмами явно велики. На ногах – рваные галоши, обе левые. И на зомби он был похож больше, чем на человека.
– Связи нет, – сказал Мамай Саныч. – Вышки отключились, наверное. А городской телефон выдаёт короткие гудки.
– Нужен план, – решила Вика. – Например, отсиживаться здесь, пока есть продукты.
Мамай Саныч нахмурился. Видимо, не хотел делиться.
– А можем попробовать добраться до города.
– Или до лагеря, – сказал Илья. – Сам я не смог. А в лагере есть генераторы. И радиоточка. Ещё с прошлых времён осталась. Нам показывали. И столовая.
– Хорошая мысль, – одобрил Мамай Саныч. – Я там раньше сторожем работал.
– А почему уволились? – Илья недоверчиво прищурился. – Нормальная же работа.
– Не твоё дело.
– А если нас схватят? – спросил Вадик. – Здесь безопаснее. Наверняка в городе уже знают и вышлют за нами спасательный вертолёт.
– Со спецотрядом волшебников, – поддакнул Илья, явно издеваясь. – Как они разглядят нас сквозь дым? Да и не факт, что они в курсе. Надо бежать, пока мы ещё в состоянии. А где эта… неочкастая?
– Мы не знаем, – Вика виновато потупилась. В который раз. Так и привыкнуть можно, будет что-то вроде нервного тика. – Она сказала, что дралась с зомби, и после этого пропала в дыму. Странная она.
– Я так понял, вы не только меня бросили, – криво усмехнулся Илья. – Нелюди вы. Хуже зомби.
Вадик опять схватился за лопату.
– Эх, молодёжь, – покачал головой Мамай Саныч. – Хватит трепаться. Идём соберём припасы в дорогу. И поможете мне девятку раскочегарить.
Илья и Вика двинулись за Мамаем Санычем к маленькому облупленному дому. Крыльцо покосилось, ставни висели криво. Идти было не так-то просто, приходилось внимательно смотреть под ноги, потому что высокий бурьян замечательно маскировал листы ржавого железа, старые покрышки, мятые канистры, обломки шифера, кирпичей и прочий мусор. Стоит зазеваться, и – хоп – вывих или растяжение тебе обеспечены. А это недопустимые травмы во время нашествия зомби. Вадик тоже сделал пару неуверенных шагов, потом остановился и прислушался.
– Вот оно. Нет… Да! – оживился он. – Музыка! Далеко где-то.
– Это я на битое стекло наступила, – обернулась Вика.
– Нет, точно музыка.
– Какая?
– Не знаю. Вроде знакомая, понять не могу. Типа рекламы. Или заставка шоу «Звёзды тоже люди». Или… Новости?
– Ну и пусть. У нас самих тут новости. Одна хуже другой.
– Так электричества нет, откуда? Слушай! Откуда?
– Ниоткуда. Ничего я не слышу. Под ноги смотри.
На короткий миг на небе показалось солнце. Оно выглянуло из-за плотного облака и словно зажмурилось от страха. Даже ему не хотелось знать, что там внизу.
Весной мы с классом поехали на реку Луша на электричке. Над рекой был мост. Очень страшный. Он раскачивался и трещал. Держаться приходилось за стальные тросы. А внизу вода. Серая, быстрая, на вид холодная. Потом классная выбрала поляну, объявила, что мы на ней и останемся. Все сбросили рюкзаки и разбежались. Остались только я и классная, которая вообще не классная, а нудная. Она, наверное, не знала, о чём со мной разговаривать. Могла бы и помолчать. Но не могла, некоторые не умеют молчать. Почти все. И делают только хуже. Алина, Алина, а почему у тебя такие густые брови? Алина, Алина, а почему у тебя такие длинные серьги? Алина, Алина, а почему у тебя такие чёрные ногти?
А у меня ещё и зубы острые. Чтобы съесть тебя.
Мостик поломался. Нарочно меня ждал, плохой мостик. Но я не буду тут лежать. Кто-то зовёт.
Девятка недовольно отфыркивалась под дырявым синим тентом и ежесекундно глохла. Мамай Саныч выразительно смотрел под капот, но магия взгляда явно не срабатывала. Попытки уговорить машину быть доброй и послушной тоже провалились.
– Так, ладно, – заключил он, вытер руки и лицо бурой промасленной ветошью и призадумался. – Придётся Алёшеньку из стойла выводить.
– Это лошадка? Поскачем на коне? – обрадовалась Вика и сразу представила себя верхом на стройном чёрном скакуне. Горделивая, загадочная, в белом платье. И волосы назад.
– Обязательно. Но потом. Ты! – Мамай Саныч ткнул пальцем в Илью. – Топай за мной, поможешь.
– Я с животными как-то не очень. Меня в детстве хомяк покусал. Джунгарский, – нахмурился Илья и показал на Вадика. –
