Адмирал Империи – 58 - Дмитрий Николаевич Коровников

Как раз в момент раздумий и повернутых на него голов двух адмиралов в кабинет вошёл первый министр Граус.

Птолемей Граус вошёл стремительно — как всегда, словно пространство расступалось перед ним. Высокий, с недавнего времени еще и плотный, с лицом, которое могло бы принадлежать банкиру, если бы не глаза. Глаза человека, привыкшего отправлять других на смерть и не терять при этом сна.

Все трое выстроились по струнке, понимая по виду первого министра, что тот ими крайне недоволен.

— Господа. Запах озона в комнате — от плазменных сабель, полагаю?

Ответом ему было неловкое молчание.

— Великолепно. Мой флот терпит катастрофу, командующий погибает вместе с флагманом, а мои адмиралы занимаются выяснением отношений?

Усташи и Суровцев поочерёдно доложили Птолемею Граусу о состоянии собственных эскадр. Из шестидесяти кораблей Усташи уцелело меньше половины, боеспособных — около двадцати. Эскадра Суровцева: в строю сорок пять из шестидесяти. Должинков, как оставшийся без дивизии, вообще все это время молчал.

Птолемей Граус для проформы поотчитывал своих адмиралов за проигрыш в системе «Сураж». Однако быстро взял себя в руки, понимая: кроме этих троих у него сейчас нет никого, кто мог бы защитить столичную систему. А если сильно давить — кто-то из них и вовсе может перейти на сторону императора. Например, контр-адмирал Должинков, которого почему-то отпустили из плена. Но этого Граус вслух конечно же не сказал.

«Вина лежит прежде всего на командующем Шереметьеве, который погиб вместе с флагманским линкором „Петропавловск“, — думал Птолемей. — Однако на одного Шереметьева всё не свалишь. Нужен козёл отпущения».

Усташи и Должинков снова сцепились во взаимных обвинениях. Усташи снова обратился к Суровцеву за поддержкой.

Валериан Николаевич думал в этот момент о Василькове. О человеке, которого ненавидел — и которого, знал. Васильков отпустил Должинкова. Это в его стиле. Не завербовал, не обменял — просто отпустил…

В итоге Валериан Николаевич неожиданно для Валида полностью поддержал Должинкова.

— Господин первый министр. Я изучил все отчёты о сражении. И полностью поддерживаю позицию контр-адмирала Должинкова. Отход основных сил произведён без координации. Восьмая дивизия оказалась в ловушке не из-за собственных ошибок.

Усташи, уверенный в том, что Суровцев займёт его сторону, прожигал сейчас глазами Валериана Николаевича, таким образом негласно обещая вскоре разобраться и с ним, и с Должинковым.

Первый министр успокоил адмиралов и перешёл к планам по обороне и назначению нового командующего Тихоокеанского космофлота. Честолюбивым планам Усташи не суждено было сбыться, потому как Граус неожиданно назначил командующим Валериана Суровцева. Все были шокированы.

— Контр-адмирал. Вы назначаетесь командующим Тихоокеанским космофлотом с присвоением звания вице-адмирала. Приказ вступает в силу немедленно.

Усташи по приказу Грауса должен был заняться подготовкой и учениями кораблей резерва, которые должны прибыть с императорских верфей. После оглашения планов первый министр отпустил своих адмиралов. Еле сдерживающий закипающий внутри себя гнев Валид Усташи буквально вырвался из кабинета.

Суровцев и Должинков остались вдвоём в коридоре. Высокие потолки, мраморные полы, портреты прежних членов правительства — всё дышало имперским величием.

— Благодарю, контр-адмирал, — голос Должинкова всё ещё жёсткий, но в нём появилась нота уважения. — Вы были не обязаны…

— Я сказал правду. — пожал плечами Валериан Николаевич. — Я не считаю вас предателем.

— И я это оценил.

— Вы здесь ни при чём, — холодно отмахнулся Суровцев, возвращая контр-адмирала на землю. — Я легко поверил бы Усташи, что вы перешли в стан врага, если бы не человек, пленивший вас.

— Васильков?

— Зная Василькова, при этом ненавидя его, я понимаю, что он не мог поступить подло, завербовав вас. Это надо признать.

— Тем не менее. Я не забуду вашей поддержки, господин командующий.

Суровцев не сдержал улыбки, услышав свою новую должность.

— Первый министр назначит вас ответственным обороной «Смоленска», — через некоторое время продолжил Должинков. — Возможно, вам понадобится заместитель, которому вы сможете доверять.

— Я подумаю над вашим предложением, контр-адмирал.

Должинков кивнул и ушёл.

Суровцев остался один. В холле коридора на экране мерцала карта сектора, в том числе и системы «Смоленск». Восемь планет, одна обитаемая, четыре стационарных межзвёздных перехода. Ключевой узел — если вражеский флот пойдёт на столицу, он пойдёт имен через «Смоленск».

— Это новый раунд, Васильков, — тихо произнёс Суровцев, глядя на мерцающую точку на карте…

Глава 4

Место действия: звездная система HD 30909, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Сураж» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется силами императора Ивана.

Точка пространства: планета Сураж-4.

Дата: 15 августа 2215 года.

Военные советы — это особый вид пытки, изобретённый человечеством задолго до того, как мы вышли в космос. Собираешь в одной комнате нескольких умных, амбициозных людей с разными мнениями, даёшь им карту и предлагаешь решить, кто из них прав. Результат предсказуем: все уверены в собственной гениальности, никто не желает уступать, а решение в итоге принимает тот, кто сидит во главе стола — если ему хватит терпения дослушать до конца.

В нашем случае во главе стола сидел восьмилетний мальчик с умными глазами. И, к моему удивлению, терпения ему хватало с избытком.

Малый зал резиденции генерал-губернатора Борисевича был не таким уж малым — достаточно просторным, чтобы вместить длинный стол из настоящего дерева, голографический проектор тактической карты и пятерых человек, которые собирались решить судьбу ближайших звёздных систем. Утренне солнце Суража-4 било в высокие окна, расчерчивая паркет косыми полосами золотистого света, и мелкие пылинки танцевали в этих лучах, словно крошечные кораблики в космическом пространстве.

Я стоял у окна, наблюдая за этим танцем и пытаясь собрать мысли в какое-то подобие порядка. День рождения, визит к Зиминой, подарок императора, тревожные новости о перехваченных переговорах — слишком много событий для одного дня. А он ещё толком даже не начался.

— Господин контр-адмирал, присаживайтесь, — голос Таисии вырвал меня из раздумий. — Мы начинаем.

Я занял своё место за столом — по правую руку от императора, как и полагалось. Напротив меня расположились вице-адмирал Агриппина Ивановна Хромцова и вице-адмирал Арсений Павлович Пегов — два человека, которые недолюбливали друг друга почти так же сильно, как в данный момент недолюбливали меня. Таисия села по левую руку от брата, и её взгляд проскользнул по мне — короткий, непрочитанный, тут же отведённый в сторону.

Что-то между нами изменилось после разговора. Или, точнее, после того, как она узнала о моём визите к Зиминой.

— Господа, — голос императора Ивана прозвучал неожиданно твёрдо, — мы собрались, чтобы обсудить наши дальнейшие действия в свете недавних событий. Прежде чем перейти к планам, я хочу, чтобы вице-адмиралы Хромцова