Адмирал Империи – 58 - Дмитрий Николаевич Коровников
Иван улыбнулся, и на долю секунды его лицо стало лицом обычного мальчишки — того, кем он мог бы быть, если бы не корона, война и кровь.
— Таисия тоже хотела вас поздравить, — он указал на сестру.
Княжна шагнула вперёд, и я заставил себя встретить её взгляд.
Таисия Константиновна в свои двадцать три года уже регент Империи. Красивая той холодной, аристократической красотой, которая одновременно притягивает и держит на расстоянии. Между нами была давняя история — дружба при дворе, когда Тася была еще совсем маленько, затем, годы разлуки, потом война и совместные испытания. Всё это создавало связь, которую я не мог определить и не решался назвать.
— С днём рождения, Александр Иванович, — произнесла она ровным голосом.
Слишком ровным. Я знал её достаточно хорошо, чтобы различить: за этой ровностью что-то скрывалось. Что-то, чего раньше не было — или было, но не так явно.
— Благодарю, Ваше Высочество.
Пауза.
— Как себя чувствует контр-адмирал Зимина?
Вопрос прозвучал невинно. Слишком уж невинно.
— Идёт на поправку. Врачи обещают, что через неделю покинет медблок.
— Вы её навещали?
— Только что оттуда.
И тут я увидел это — мгновенную тень в её глазах, быстрое движение, которое она тут же подавила. Если бы не годы знакомства, я бы не заметил. Но я заметил.
И не понял.
Почему простой визит к раненому офицеру вызвал у неё такую реакцию? Откуда этот холодок в голосе, эта внезапная отстранённость?
Молчание между нами становилось неуютным. Я искал слова и не находил — потому что не понимал, какие слова здесь нужны. Таисия смотрела куда-то мимо меня, словно внезапно заинтересовалась пейзажем за окном.
Император Иван переводил взгляд с меня на сестру и обратно. Восемь лет, но ум острый как бритва — необычный, пугающе взрослый ум. Он видел что-то, чего не видели мы. Или видели, но отказывались признавать.
— Полагаю, — произнёс Иван с той лёгкой иронией, которой не должно быть у детей его возраста, — нам следует перейти в комнату для совещаний. Адмиралы Пегов и Хромцова прибудут с минуты на минуту, и есть вопросы, которые не терпят отлагательства.
Я кивнул, чувствуя странное облегчение. Военные советы — это понятная мне территория. Там не нужно расшифровывать загадочные женские взгляды.
Комната для совещаний располагалась в глубине корпуса — просторное помещение с длинным столом, голографическим проектором и портретами предков дома Романовых на стенах. Охрана осталась за дверью, и мы оказались втроём: я, император и княжна-регент.
— Пегов и Хромцова за дверью, — сказал Иван, и голос его изменился, стал серьёзнее. — Их вызовут, когда понадобятся. Но сначала… есть кое-что, что вы должны услышать, Александр Иванович. Только вы.
Он кивнул Таисии, и она активировала голопроектор. Над столом развернулось окно воспроизведения — запись перехваченного сообщения.
— Наша разведка работает лучше, чем думает первый министр, — пояснил император. — Это фрагменты его переговоров с вице-адмиралом Усташи. Перехвачены сегодня ночью.
Зашипел фоновый шум, потом из динамиков полился голос — я узнал его сразу. Птолемей Граус, первый министр, человек, который приговорил меня к расстрелу и чуть не уничтожил всё, что мне было дорого.
«…после поражения при Сураже нам необходимо пересмотреть стратегию. Усташи, вы сохранили большую часть эскадры…»
Второй голос — резкий, с едва уловимым восточным акцентом: «Я отступил, потому что продолжать бой было бессмысленно, господин первый министр. Зимина и Хромцова…»
«Меня не интересуют оправдания. Меня интересует, что вы способны сделать дальше.»
Запись обрывалась, сменялась другим фрагментом — видимо, из более позднего разговора.
«…Суровцев примет командование обороной звездной системы „Смоленск“. Ваша задача, господин вице-адмирал — быть готовым к удару, когда придёт время.»
«Какому удару? Министр, наши силы…»
«Скоро у нас будет подкрепление. Из источника, который вас удивит.»
Снова обрыв. Шум. Тишина.
Я стоял неподвижно, глядя на погасший проектор. Подкрепление из неожиданного источника. Что это значит?
— Это не всё, — тихо сказала Таисия. — Есть ещё один фрагмент.
Новая запись. Голос Грауса — ниже, осторожнее, словно он понимал, что говорит нечто опасное даже для собственных ушей:
«…пять дней. Нам нужно продержаться пять дней. После этого всё изменится.»
Голос Валида Усташи: «Пять дней? Что же произойдёт через пять дней?»
«Это вас не касается. Выполняйте приказ»
Запись кончилась.
— Пять дней, — повторил император, и в его детском голосе звучала взрослая тревога. — Что-то должно случиться через пять дней. Что-то, что изменит баланс сил в секторе.
Я молчал, но мой мозг уже работал, перебирая варианты. Подкрепление из неожиданного источника. Граус, который обычно не упускает случая похвастаться своими планами, вдруг становится скрытным даже с собственными адмиралами.
— Александр Иванович, — Иван многозначительно посмотрел на меня, — что бы это ни было, мы должны быть к этому готовы. И сыграть на опережение…
Глава 3
Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».
Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.
Нынешний статус: контролируется силами первого министра Грауса.
Точка пространства: планета Новая Москва-3.
Дата: 15 августа 2215 года.
Напряжение в приёмной кабинете первого министра отчетливо нарастало. Или плазменной саблей — что, учитывая присутствующих, казалось всё более вероятным исходом.
Три адмирала ожидали Грауса уже сорок минут. Сам первый министр задерживался на правительственном совещании, и с каждой минутой воздух в комнате становился всё более наэлектризованным. Так бывает перед грозой, когда небо ещё чистое, но волосы на руках уже встают дыбом, а во рту появляется металлический привкус надвигающейся беды.
Контр-адмирал Никита Викторович Должинков стоял у панорамного окна — высокий, с безупречной военной выправкой, которую не могли сломить ни поражение, ни потери. Левая сторона его лица была покрыта свежими ожогами: розовая, блестящая кожа регенерировала, стягивая черты в жёсткую маску, но шрамы останутся навсегда. Напоминание о бое у Константинова Вала, где его 8-я «линейная» дивизия Тихоокеанского космофлота была разгромлена почти до последнего корабля.
Чудом он вырвался из ловушки на флагманском линкоре «Владивосток». Чудом — или не совсем чудом. И именно это «не совсем» висело сейчас в воздухе, отравляя атмосферу приёмной невысказанными обвинениями.
Вице-адмирал Валид Усташи расположился в кресле у противоположной стены — расположился с той показной небрежностью, которая должна была демонстрировать превосходство, но на деле выдавала нервозность человека, готовящегося к схватке. Бывший османский офицер, перешедший на службу Российской Империи после тёмного конфликта с собственным командованием — о подробностях которого ходили самые разные слухи. Его единственный глаз — пустая глазница была прикрыта чёрной повязкой с серебряным имперским орлом — следил за Должинковым с холодным вниманием хищника.
После гибели графа
