Фантастика 2026-54 - Рейн Карвик
Мы с замиранием сердца ждали вечера...
– Да чтоб мне провалиться! – выпалил Варфоломей Иванович, едва переступив порог дома. В голосе его звенела паника, глаза метали искры. – Господа требуют обучить их поваров всем до единого изыска, что были на празднике! А заказы на закрутки… – он задохнулся, словно ему перехватило горло, – на год вперёд! Просто безумие!
– Варенька, ну чего раскричался? Остынь! До удара недалеко, – с тревогой проговорила супруга, пытаясь унять его разбушевавшееся волнение.
– Варфоломей Иванович, прошу без паники! Уверяю вас, выход найдётся, – поддержала Надежду Филипповну, стараясь вселить в него хоть каплю уверенности.
— Если так дело пойдёт и дальше, через неделю торговать будет нечем, — он в отчаянии схватился за голову.
— Дядя Варя, вы ведь сами загодя подогрели интерес покупателей, — укоризненно взглянула на купца. – А уж с обучением поваров да кухарок наша Прасковья мигом управится. Ведь можно не за гроши сию науку преподавать.
«Интересно, в Покровской излишки закруток найдутся? Если обоз снарядить и всем хорошо будет. Да и в Карачино можно с крестьянами договорится, — мысль эта вспыхнула, будто яркая звезда, и уже готова была поделиться ею с купцом, как только тот немного утихнет. - Решено! Нужно приниматься за свой сборник рецептов, чтобы каждая хозяюшка знала толк не только в зимних запасах».
Глава 39.
Во мне жила надежда, пусть маленькая и робкая, но всё же надежда на лучшее. Я верила, что где-то есть тот человек, который разглядит во мне девушку, способную любить и быть любимой. Кто это будет? С уверенностью я сказать не могла. Сердце, израненное тоской по Дмитрию Трегубову, всё ещё цеплялось за прошлое, но с каждым днём сомнения, словно ядовитый плющ, обвивали его всё крепче и крепче. Нужна ли я ему? Сохранил ли он чувства ко мне? Тлеет ли ещё в его сердце искра былой любви, или пепел безразличия навеки укрыл пламя наших воспоминаний?
Оставалась лишь вера...
Наверное, именно эта вера и помогала мне двигаться вперёд, не опускать руки. Я продолжала трудиться, учиться новому, мечтать. И кто знает, может быть, однажды мои мечты и вправду станут реальностью. Может быть, и в моей жизни забрезжит свет женского счастья.
Ведь, как говорится, надежда умирает последней. А пока я буду жить и верить. И если судьба предначертала мне встречу с суженным, то я встречу его с достоинством.
Более двух лет пронеслись, словно мимолётное виде́ние. Мне шёл двадцатый год, но зеркало всё ещё возвращало образ девочки-подростка, миниатюрной и хрупкой, несмотря на проснувшуюся женственность и наметившиеся округлости фигуры.
За это время жизнь расцвела пёстрым калейдоскопом событий, оставив неизгладимый след в памяти...
Варфоломей Иванович добился своего: титул барона «за экономические заслуги перед государством» был торжественно вручён главе семейства генерал-губернатором вместе с документами на землю. Имение близ Карачино увеличилось почти в три раза.
На самом деле в Российской империи титул барона был введён относительно недавно Петром Алексеевичем. Поэтому был явлением сравнительно новым, что и обусловило его исключительную престижность как награды, подчёркивавшей особое расположение государыни.
Кто бы мог подумать, что за распространение и внедрение овощей можно получить дворянский титул? Однако купец каким-то образом просчитал этот момент и смог достигнуть нужного результата пусть с моей помощью. Но и я не осталась без внимания. Получить юридические права в девятнадцать лет на владение собственностью, участвовать в судах и заключать договоры — было значительным шагом к равноправию в юридической сфере. Не каждая титулованная дворянка могла этим похвастать.
- Мария Богдановна, с новыми правами опекун теперь тебе ни к чему, сама себе хозяйка, — подтрунивал Варфоломей Иванович, лукаво прищуриваясь. — Что и говорить, завидная ты невеста. Боюсь, как бы не пришлось мне охрану нанимать, чтоб до больницы и школы ты добиралась в целости. А то умыкнут, и Иван Фёдорович мне этого вовек не простит.
- Дядя Варя, не стоит зубоскалить на мой счёт, — заявила со всей серьёзностью, хотя хотелось смеяться от абсурдности ситуации. - Мне не в тягость опека, а умыкнуть не посмеют. К правам ещё приданное желательно, а я у вас приживалкой живу.
Варфоломей Иванович всплеснул руками в притворном ужасе, а супруга так его пихнула вбок, что он чуть было не рухнул с дивана.
— Да что ты такое говоришь, Машенька! Какая же ты приживалка? Ты как родная дочь Ивану Фёдоровичу, да и нам тоже! И о приданном не беспокойся, — Надежда Филиповна замолчал, переводя дыхание. — Да и потом, — добавила, понизив голос до заговорщического шёпота. — У меня же ещё есть кое-что припрятанное… Так, на чёрный день. Или, скажем, на счастливую свадьбу! Но об этом — между нами, — подмигнула, лукаво прищурилась и вновь пихнула мужа локтем вбок.
— Ну всё, хватит об этом! И так разволновался. Пойдём-ка лучше, Мария Богдановна, выпьем чаю с пирогами. Прасковья нынче расстаралась, — поднялся с дивана и подал руку супруге. - Давно я не видел тебя такой румяной и довольной! Видно, свобода идёт тебе на пользу! — не мог всё-таки смолчать.
Надежда Филиповна лишь закатила глаза. Мы прошли в гостиную, где на столе уже дымился самовар, а рядом красовалась горка румяных пирогов. Варфоломей Иванович усадил супругу в мягкое кресло, и сам устроился напротив. Разливая чай по чашкам, он продолжал щедро рассыпать комплименты.
За эти годы не единожды кавалеры возникали на моём горизонте, словно кометы, привлечённые блеском моего внезапно возросшего рейтинга на брачном рынке. Едва прослышали, кто стоит за процветающими производствами Гуреевых, как я стала завидной невестой. Варфоломей Иванович и не думал скрывать, кому обязан своим обогащением. Он, конечно, вертелся юлой, воплощая мои идеи в жизнь, но его истинный талант заключался в умении сбывать товар. Даже «Сборник лекарских рецептов» умудрился пристроить в мгновение ока, словно книгу расхватывали, как горячие пирожки на ярмарке.
Я уже забыла о книге, передав экземпляр своему учителю по естествознанию. Голова была занята совершенно другими вещами, но одноклассницы не оставили сей факт без внимания.
- Кто бы мог подумать, что Мария Камышина будет продавать книги аж по цене коровы, — Софья Корнильева скривила свой хорошенький носик. - Не сама, конечно, но это сути не меняет.
- А с каких это пор дворянки знают стоимость коровы? — смело вступилась Анна
