Одиночка. Том II - Дмитрий Лим

Я делаю вид, что спотыкаюсь о камень, который я, кстати, сам незаметно подкатил сюда ногой секунду назад… в общем, падаю вперёд, кубарем качусь и, «случайно» выставив локоть, всаживаю его точно в энергетическое ядро стража. Тварь с тихим шипением рассыпается в прах, а я, постанывая, поднимаюсь, отряхивая колени.

— Чё ты путатешься под ногами? — слышится чей-то ворчливый комментарий.

Идеально. Опыт за моба получен, а все думают, что мне просто повезло. Плюс ко всему, я апнул уже два уровня! Вот сразу бы в В-ранговые ходить…

Но так не может продолжаться вечно. Катя — не дура. Она S-ранг, и если она заподозрила неладное, то будет копать, пока не докопается. А мне её внимание хуже горькой редьки. Мне нужно спокойно фармить, тихо расти, не отсвечивать. А не отплясывать с бубном, притворяясь шутом гороховым.

Вот ещё один страж нацелился на Алису: хилерша сосредоточена на щите для Игоря, стоит спиной к угрозе. Катя смотрит на меня. Я громко чихаю, благо пыли тут хватает, делаю несколько нелепых шагов в сторону и задеваю плечом Лену. Она вскрикивает, её заклинание ослабления срывается и летит не в ту тварь, которую она целила, а в того самого стража за спиной Алисы. Моб на секунду замирает, дезориентированный, и в этот момент Витя, отрабатывая связку с Ириной, швыряет в него сгусток какой-то энергии.

Страж, оглушённый, становится лёгкой мишенью для Ирины. Ещё один моб в копилку группы, а я снова в стороне с самым невинным выражением лица на свете. Хоть бы кто заметил, что мой «случайный» толчок Лены был рассчитан так, чтобы развернуть её именно на нужные градусы.

Самое сложное — это убивать мобов так, чтобы это выглядело как череда нелепых случайностей или заслуга кого-то другого. Мой внутренний «ребёнок» плакал, глядя на весь этот недополученный чистый опыт.

Я мечтал просто врубить «Ускорение» на полную и пройтись по залу, собирая урожай. Но вместо этого я — клоун в балете. Вот тень занесла коготь над Славой. Я, изображая панику, отскакиваю назад и «нечаянно» наступаю на полуразрушенную плиту. Та с грохотом проваливается, обрушивая под тварью кусок пола. Страж проваливается по пояс, теряет равновесие, и Слава, недолго думая, добивает его.

— Спасибо, кореш! — кричит он мне.

Да не за что, дружище. Только вот это я тебе моба убил, а не ты мне.

К концу боя в зале воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием группы. Мобы разобраны. Игорь проверяет себя на царапины, Ирина собирает свои ножи. Алиса, бледная как полотно, что-то пьёт. А Катя… Катя медленно отрывается от стены, и её взгляд снова находит меня. В её глазах — не удовлетворение от победы, а холодный, заинтересованный азарт. Как у кошки, которая увидела не просто мышку, а мышку, умеющую делать сальто назад. Она подходит ко мне, и по её лицу скользит та самая снисходительная улыбка.

— Тебе сегодня прям везёт, — говорит она, как-то театрально подмигивая. — То камень подвернётся, то плита провалится… Прямо ангел-хранитель у тебя за спиной.

— Да уж, — бормочу я. — Не знаю, как и сам остался цел.

— О, верю, — она кивает, и её веки сощуриваются. — Очень верю. Такая… хаотичная удача. Интересная штука.

Гриша, наш обычно молчаливый связист, подозвал Алису и уселся на камень, что-то поясняя ей. Пока группа переводила дух, он достал свой планшет и начал быстро что-то печатать. Через несколько мгновений он пояснил:

— У нас перерыв. Навскидку двадцать три часа, пока шахтёры добывают ресурсы. Барьер я поставлю на всякий случай. Можете спокойно выходить во внешний мир отдыхать.

— У зоны будет большая палатка, — заговорила после связиста Алиса. — Распутины предоставляют зону отдыха. Как только шахтёры закончат добычу мана-камней — возвращаемся. И у нас будет час на то, чтобы убить босса и закрыть разлом.

«Час? Да мы быстрее справимся, — задумался я. — А… или это для того, чтобы ещё и комнату на ресурсы полутать⁈ Понял-понял…»

От слова «отдых» группа оживилась мгновенно, но никто не поспешил на выход почему-то.

Слава тут же плюхнулся на пол, доставая сухой паёк. Игорь начал проверять снаряжение. Витя с Ириной отошли в сторонку, тихо споря о чём-то. А я почувствовал, как на меня нахлынула грусть.

Двадцать три часа! Целая вечность! Да за это время я мог бы пофармить мобов в своём разломе… или же в другое место сходить… блин!

Мои размышления тут же прекратились, когда тихий женский голос произнёс прямо у меня за ухом:

— Кстати о везении. Я как раз собиралась прогуляться, размять ноги. Соскучилась по свежему воздуху. Пойдёшь со мной, везунчик? Будет кому камни из-под ног убирать.

Катя стояла, заложив руки за спину, и смотрела на меня с такой наигранной беззаботностью, что у меня сразу под ложечкой засосало. Пахнуло проблемами!

И это, к слову, был не вопрос. Это был приказ. Отказаться — значит сразу подтвердить, что я что-то скрываю. S-ранговая искательница прикажет — Е-ранговый болван попрёт как миленький.

— Конечно, — выдавил я, изображая робкую улыбку. — Только я, может, не очень хорошая компания… Я обычно молчу.

— И прекрасно, — парировала она, уже разворачиваясь к выходу из зала. — Мне как раз тишину ценить. Идём.

Она шла впереди, её походка была лёгкой и бесшумной, а я плёлся сзади, чувствуя себя на поводке. Освещали путь те самые биолюминесцентные лишайники, отбрасывающие причудливые тени. Тишина стояла гробовая, нарушаемая только звуком наших шагов и редких капель воды где-то в темноте.

— Знаешь, — внезапно заговорила Катя, не оборачиваясь, — я много лет в этом деле. Видела разное. Видела новичков, которые проходили сложные разломы на чистом адреналине. Видела ветеранов, которые гибли на пустяках из-за одной оплошности. Но то, что происходит с тобой… это не везение. Это что-то другое. Это похоже на… управляемый хаос. Как будто сама реальность под тебя подстраивается, совершая ряд маловероятных, но строго необходимых для твоего выживания событий. Интересно, правда?

Я молчал, делая вид, что споткнулся о неровность. В голове лихорадочно соображал, как бы свалить этот разговор в шутку. Но Катя продолжала, будто размышляя вслух:

— Вот, например, тот камень, о который ты споткнулся у стража. Я потом посмотрела. На полу не было ни сколов, ни трещин, откуда бы он мог вывернуться. Как будто