Звезданутый Технарь - Гизум Герко
Внезапно произошло то, чего я боялся больше всего.
Резкий, жесткий рывок дернул меня назад с такой силой, что я чуть не вылетел из ботинок. Мое движение вперед мгновенно прекратилось всего в метре от заветной панели реактора. Я дернулся, пытаясь продвинуться еще хоть на сантиметр, но страховочный трос натянулся, как струна гитары в руках безумного рокера. Катушка на поясе издала противный металлический визг и намертво заклинила.
— Какого черта⁈ — заорал я, размахивая руками в попытке восстановить равновесие.
— Роджер, плохие новости. Твой бюджетный трос решил, что ему скучно, и зажевал механизм возврата. Ты застрял в мертвой зоне, — констатировала Мири, и в ее голосе впервые прорезалась тень настоящего беспокойства. — Если ты дернешься сильнее, ты просто начнешь крутиться вокруг своей оси, как подбитый спутник связи.
Я попытался дотянуться до блокиратора на поясе, но трос натянулся еще сильнее, отрывая мои ноги от поверхности. Теперь я болтался в метре над обшивкой, беспомощно перебирая конечностями в пустоте. Это было похоже на самый идиотский аттракцион в мире. Инерция начала закручивать меня, и звезды перед глазами слились в одну безумную светящуюся карусель. Паника холодными лапами сжала горло, перекрывая доступ кислороду быстрее, чем любые неисправности.
— Мири, я не могу… я не достаю до панели! Сделай что-нибудь! — мой голос сорвался на визг.
— Слушай меня внимательно, паникер! — рявкнула она, и ее голограмма вспыхнула ярко-красным светом прямо перед моим носом. — У тебя есть только один вариант, и он тебе не понравится. Тебе нужно отстегнуть карабин. Сейчас же! Иначе ты просто задохнешься здесь, любуясь на заклинивший трос.
— Ты с ума сошла⁈ Если я промахнусь, я улечу в открытый космос без шансов на возвращение! Это же чистое самоубийство, Мири!
— Это физика, Роджер! Если ты оттолкнешься в момент, когда твое тело будет направлено к люку, инерция доставит тебя прямо к цели. У тебя будет ровно одна попытка, чтобы ухватиться за край технической ниши. Или ты делаешь это, или я начинаю писать твой некролог и зачитывать вслух. Время пошло!
Я посмотрел на панель реактора. Всего один метр. Один чертов метр, отделяющий меня от спасения или вечного дрейфа в бездне. Я потянулся к замку карабина, чувствуя, как дрожат руки. Один щелчок — и я стану свободным. Свободным и абсолютно беззащитным. Я дождался, пока вращение вынесет меня лицом к цели, и со всей силы нажал на фиксатор, одновременно совершая резкий рывок всем телом.
Мир вокруг взорвался движением.
Трос отлетел назад, а я полетел вперед, как выпущенная из катапульты кукла. Секунда полета показалась мне вечностью. Я видел каждую заклепку на корпусе, каждую царапину. Мои пальцы в неуклюжих перчатках лихорадочно шарили в пустоте, пытаясь нащупать хоть какой-то выступ. Мимо пронеслась крышка реактора, и я уже подумал, что все кончено, как вдруг моя правая рука наткнулась на край открытой ниши.
Пальцы сжались с такой силой, что я услышал хруст пластика на перчатке.
Меня приложило об обшивку всем телом, выбивая остатки воздуха из легких. Я висел, вцепившись одной рукой в край металла, а мои ноги болтались в пустоте, пытаясь найти опору. Сердце колотилось так бешено, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди и улетит к ближайшей туманности. Но я был здесь. Я дотянулся.
— Неплохой прыжок, чемпион. Десять баллов от судей за драматизм и ноль за технику исполнения, — Мири снова обрела свой обычный ехидный тон. — А теперь работай, пока у тебя не кончился воздух. Открывай щиток.
Я с трудом подтянулся и второй рукой вскрыл крышку распределительного узла. Внутри все выглядело печально, главная шина питания А-12 превратилась в оплавленный кусок меди, а изоляция испарилась, оставив после себя лишь сажу. Мне нужно было создать мост в обход сгоревшего контроллера, чтобы энергия от реактора пошла напрямую к маневровым двигателям и системе жизнеобеспечения. Я достал из сумки на бедре свой верный универсальный ключ с титановым напылением.
Это был типичный «гаражный» ремонт.
— Так, Роджер, слушай последовательность, — голос Мири стал деловым. — Замыкай контакты между третьим индуктором и резервной шиной. Только не коснись корпуса, иначе тебя поджарит так, что даже твой скафандр не поможет опознать останки. Давай, три, два, один…
Я вставил ключ между двумя массивными контактами. На мгновение пространство вокруг меня озарилось ослепительной голубой вспышкой. Сноп искр вырвался из-под панели, ударяя по стеклу моего шлема и заставляя меня зажмуриться. Весь корабль под моими руками вдруг вздрогнул, и я почувствовал через подошвы ботинок нарастающий, тяжелый гул. Это была жизнь. Настоящая, механическая жизнь, возвращающаяся в это старое корыто.
— Есть! Реактор в режиме перезагрузки! — закричал я, чувствуя невероятный прилив эйфории.
— Да-да, радуйся, герой. Только посмотри налево, — сухо ответила Мири. — Кажется, твой триумф решили прервать местные санитары.
Я повернул голову и замер. В паре километров от нас, медленно разворачивая свои огромные захваты-клешни, к «Жаворонку» приближался автоматический сборщик мусора. Его сенсоры светились холодным желтым светом, и он явно не собирался спрашивать у нас разрешения на утилизацию этой «бесхозной» консервной банки. Мы для него были просто очередным куском металлолома, который нужно было смять в аккуратный кубик и отправить на переработку.
Глава 3
Ледяной прыжок веры
Это был автоматический дрон-мусорщик модели «Чисто-Пром 5000». Массивная, угловатая туша, выкрашенная в жизнерадостный желтый цвет, который сейчас казался мне цветом надвигающегося апокалипсиса. Его сенсоры, напоминающие фары старого грузовика, медленно обшаривали пространство, и я буквально кожей почувствовал, как невидимый луч сканера прошелся по моему многострадальному кораблю. В базе данных этого робота мы, скорее всего, выглядели как куча бесхозного дюрапласта, которую пора отправить в переработку.
— Роджер, плохие новости! — закричала Мири, и ее голос в моих наушниках сорвался на визг. — Этот ржавый фанат чистоты только что пометил нас как «неидентифицированный космический хлам класса Г»! Он не видит живых сигнатур внутри, а снаружи и не пытается обнаружить! Мы для него, просто консервная банка, которую нужно сплющить и сдать в утиль.
— Эй, ты, железный веник! Мы не мусор! — заорал я, размахивая свободной рукой, хотя понимал,
