Гарем на шагоходе. Том 12 - Гриша Гремлинов

Глава 21

Пар и шестеренки

Белый свет, в который я с отчаянием нырнул, уже второй раз подряд оказался на удивление деликатным. Ощущение было такое, будто мою душу не пропустили через блендер, а аккуратно упаковали в бархатную коробочку, перевязали ленточкой и отправили экспресс-почтой через всё мироздание. Никакой тошноты, никакого чувства атомарной разборки. Просто мягкий, плавный переход из ниоткуда в никуда.

А потом ШМЯК!

Я приземлился прямо в грязную лужу, воняющую гнилью.

Морщась и отряхиваясь, поднялся. Воздух был густым, тяжёлым, пропитанным запахом угольного дыма, машинного масла и сырости. Я стоял в узком, тёмном переулке, вымощенном скользким, щербатым булыжником. Стены окрестных домов, сложенные из тёмного, покрытого копотью кирпича, уходили высоко вверх, почти смыкаясь над головой и оставляя лишь узкую полоску свинцово-серого, безрадостного неба.

Из-за угла доносился шум. Не привычный гул аэрокаров и гомон многорасовой толпы. Другой. Глухой, механический лязг, шипение пара, пронзительные свистки и крики разносчиков газет. Я осторожно выглянул из переулка.

И на мгновение замер, поражённый.

Это Лиходар. Я узнал его. Узнал по кривым, узким улочкам старого центра, по шпилю сената, который виднелся вдалеке. Но это не мой Лиходар.

А Лиходар из прошлого.

По улице, громыхая и выпуская клубы густого, чёрного дыма, катились неуклюжие, похожие на гибрид кареты и паровоза, машины. «Паромобили», — подсказала память. Мимо, цокая по булыжнику, проехала настоящая, живая лошадь, запряжённая в пролётку. Вдоль тротуаров горели газовые фонари, их тусклый, желтоватый свет едва пробивался сквозь плотный, висящий в воздухе смог.

А люди… Люди были одеты как на картинках в учебниках истории. Джентльмены в высоких, чёрных цилиндрах, в длинных сюртуках, с тросточками, украшенными набалдашниками из слоновой кости. Дамы в пышных, многослойных платьях с турнюрами, в шляпках с вуалями, под руку с кавалерами. Их лица были бледными, серьёзными, а движения скованными и манерными.

И повсюду были механизмы. Открытые, выставленные напоказ. Из стен домов торчали медные трубы, по которым с шипением бежал пар. Над крышами крутились флюгеры и какие-то сложные, похожие на астролябии, устройства. В небе, неуклюже махая крыльями, пролетел орнитоптер — странная, похожая на стрекозу, машина, извергающая из медной задницы струйки пара.

Стимпанк. Во всей его закопчённой, промасленной и чертовски стильной красе.

«Чип!!! — заорал я мысленно. — Какого чёрта мы в начале индустриальной эпохи?!!! Жестянка ты безмозглая, я сдам тебя по гарантии!»

ОТВЕТ: НЕ НУЖНО ОРАТЬ, Я У ВАС В ГОЛОВЕ, А НЕ НА СОСЕДНЕЙ УЛИЦЕ. И ВООБЩЕ, КТО ВИНОВАТ? КТО МЕНЯ ОПЯТЬ ТОРОПИЛ?

«Анализ. Расчёты. Прыжок», — зло потребовал я

НЕ ПЕРЕЖИВАЙТЕ, ВСЁ БУДЕТ ГОТОВО ОЧЕНЬ БЫСТРО. А ПОКА КОРОТКАЯ СВОДКА. АНАЛИЗ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ… ТЕКУЩЕЕ МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ: ГОРОД ЛИХОДАР. ТЕКУЩАЯ ДАТА: 1888 ПО ИМПЕРСКОМУ ЛЕТОИСЧИСЛЕНИЮ. ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ: ПАРОВОЙ. ВЕРОЯТНОСТЬ ВСТРЕТИТЬ НА УЛИЦЕ ДЖЕКА-ПОТРОШИТЕЛЯ: 3,7 %. ВЕРОЯТНОСТЬ ПОДХВАТИТЬ ОСПУ ИЛИ ТУБЕРКУЛЁЗ: 12,4 %. РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕ ПИТЬ ВОДУ ИЗ-ПОД КРАНА И ДЕРЖАТЬСЯ ПОДАЛЬШЕ ОТ ДАМ С ПОДОЗРИТЕЛЬНО БЛЕДНЫМИ ЛИЦАМИ.

Я шагнул из переулка на тротуар.

И мир вокруг замер.

Проходивший мимо джентльмен в цилиндре споткнулся и выронил свой монокль. Две дамы, щебетавшие о чём-то своём, вскрикнули и прижали руки к груди, будто увидели привидение. Мальчишка-газетчик, выкрикивавший заголовки, поперхнулся и уставился на меня, раскрыв рот.

Я вдруг осознал, как выгляжу в их глазах.

Чёрный тактический костюм. Чёрное драное пончо, развевающееся за спиной. И, самое главное, моя левая рука. Блестящий бионический протез, который сейчас казался чем-то абсолютно чужеродным, не соответствующим миру пара и меди.

— Что за дьявольщина? — прошептал кто-то.

— Глядите, у него рука механическая! — пискнула какая-то девица, немедленно падая в обморок в объятия своего спутника.

Толпа начала шарахаться от меня, как от прокажённого. Люди шептались, показывали пальцами. Я чувствовал себя немного неловко.

УРОВЕНЬ СТРЕССА В ТОЛПЕ: 89 %. ВЕРОЯТНОСТЬ ТОГО, ЧТО ВАС ПОПЫТАЮТСЯ СЖЕЧЬ НА КОСТРЕ КАК КОЛДУНА, СОСТАВЛЯЕТ 13,5 %. ВЕРОЯТНОСТЬ ТОГО, ЧТО ВАС ПОПЫТАЮТСЯ РАЗОБРАТЬ НА ЗАПЧАСТИ КАК УНИКАЛЬНЫЙ МЕХАНИЗМ, — 41,2 %. РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕ ДЕЛАТЬ РЕЗКИХ ДВИЖЕНИЙ И ПОПЫТАТЬСЯ СЛИТЬСЯ С ТОЛПОЙ.

— Слиться с толпой? — пробормотал я. — Отличный совет. Может, мне ещё цилиндр у кого-нибудь подрезать?

Я решил не обращать на них внимания. Пусть смотрят. Мне не привыкать. Я шёл по улице, и толпа расступалась передо мной. А я пытался сориентироваться. Мне нужна была цель. Точка на карте, которая существует и в этом времени, и в моём.

И я её нашёл.

Небоскрёб-гриб. Штаб-квартира Кощея. Конечно, сейчас его здесь нет. Но место… Место должно быть. Его можно найти по сохранившимся до моего времени зданиям и памятникам. Да, памятники в этом помогут лучше всего.

Я направился туда. Мой путь лежал через городской парк.

Парк в эту эпоху был центром общественной жизни. И сегодня здесь было особенно людно. Толпа собралась вокруг небольшой, украшенной лентами сцены. Я подошёл ближе, стараясь держаться в тени деревьев, чтобы не вызывать очередной приступ массовой истерии.

На сцене стоял человек. Высокий, худой, с горящими фанатичным огнём глазами и копной растрёпанных седых волос. На нём был рабочий фартук, забрызганный машинным маслом, он жестикулировал так экспрессивно, что, казалось, вот-вот взлетит.

— Дамы и господа! — вещал он через рупор, отчего голос разносился по всей поляне. — Вы присутствуете при рождении новой эры! Эры, в которой человек наконец-то сбросит с себя оковы тяжёлого, изнурительного труда! Эры, в которой машины станут нашими верными, неутомимыми помощниками! Я, профессор Филеас Когсворт, с гордостью представляю вам венец творения, чудо инженерной мысли, первый в мире… Автоматон!

Он сдёрнул с чего-то большого и неуклюжего бархатное покрывало.

Под ним стоял он.

Робот.

Он был сделан из полированной бронзы и латуни, его торс украшали ряды заклёпок, а из спины торчали две дымящиеся трубы. С открытыми суставами. С вращающимися шестерёнками и движущимися поршнями. Громоздкий, неуклюжий, похожий на оживший водолазный костюм этой эпохи. Его голова была простым медным шлемом с двумя прорезями для глаз, в глубине которых тускло светились вакуумные лампы.

Толпа ахнула.

— Автоматон, — продолжал профессор, — способен выполнять простейшие команды! Он может носить тяжести, он может подметать улицы, он может… наливать чай! Смотрите!

Профессор что-то щёлкнул на панели управления, прикреплённой к его поясу. Автоматон, дёрнувшись, как от удара током, медленно, с оглушительным скрипом, поднял бронзовую руку, в которой был зажат чайник. Он так же медленно наклонил его над чашкой, стоящей на столе. И пролил всё мимо.

Толпа, тем не менее, была в восторге. Люди аплодировали, кричали «браво», бросали на