Гарем на шагоходе. Том 12 - Гриша Гремлинов
А я смотрел на него и чувствовал… раздражение.
Я узнал его.
Не сразу. Но что-то в его движениях, в форме его головы, в этом тусклом, безжизненном свете его глаз-ламп… Что-то было до боли знакомым, хотя каждая отдельная деталь успела смениться сотни раз за прошедшее время. Я видел его раньше. В своём времени. По телевизору в новостных сводках.
Только он был другим. Его бронзовое тело сменила броня из армированного титана. Его паровой двигатель — компактные литий-ионные аккумуляторы. Его примитивный мозг, работающий на перфокартах, — самообучающийся искусственный интеллект.
Но это был он. Автоматон. Единственный, для кого это личное имя, а не нарицательное. Главарь банды роботов-отщепенцев, которые держали в страхе целый сектор Ходдимира. Один из самых опасных и неуловимых преступников моего времени. Робот, который ненавидел органиков и мечтал о мире, где правят машины.
Именно он стоял за попыткой ограбить меня во время сделки с Крысиным Королём, Фредом Костой. Его роботы напали на нас и перебили кучу крысюков, чуть не сорвав сделку, благодаря которой у меня оперативно появились деньги на тюнинг избушки. Если бы его манёвр удался… то я бы сейчас не стоял здесь. Ничего бы просто не получилось. Я бы не одолел Ледоруба и не смог бы добраться до Кощея, не говоря об организации собственной фирмы и производства.
Автоматон всегда кичился, что он тот самый, первый, уникальный робот, который пережил своих создателей, который веками совершенствовал себя, меняя детали, загружая новые программы, становясь умнее, сильнее, злее.
И вот он. Стоит передо мной. Неуклюжий, дымящий, проливающий чай мимо чашки. И никто, кроме меня, не знает, какой монстр скрывается в этой бронзовой оболочке.
АНАЛИЗ ОБЪЕКТА… СОВПАДЕНИЕ КОНСТРУКТИВНЫХ ОСОБЕННОСТЕЙ С БАЗОЙ ДАННЫХ ПО ОСОБО ОПАСНЫМ ПРЕСТУПНИКАМ: 89,4 %. ИДЕНТИФИКАЦИЯ: АВТОМАТОН, РАННЯЯ ВЕРСИЯ 1.0. УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: МИНИМАЛЬНЫЙ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: МОЖНО ПОПРОСИТЬ ЕГО ПОЧИСТИТЬ ВАМ БОТИНКИ. ВЕРОЯТНО, ОН ИСПАЧКАЕТ ВАКСОЙ ВАМ ШТАНЫ, НО САМ ФАКТ…
Я не слушал. Я смотрел на него, и в моей голове боролись два желания.
Первое — подойти, вырвать из его бронзовой груди паровой котёл и навсегда избавить будущее от этой проблемы. Это было бы так просто. Один удар. И нет никакого Автоматона. Нет банды роботов. Нет сотен, тысяч жертв.
Но второе… Второе сложнее. Эффект бабочки. Я уже проходил через это с высшими альпами. Что, если, убив его, я изменю что-то важное? Что, если банда Автоматона, при всей своей жестокости, в какой-то момент истории сделала что-то важное? Что, если они, сами того не зная, предотвратили что-то худшее? Что, если, убрав эту фигуру с доски, я создам вакуум, который заполнит кто-то значительно более страшный?
Или робототехника застопорится в своём развитии. Может и вовсе свернёт не туда. Не будет Дестро, Цвергов, Волотов.
Я стоял в тени, и на моих плечах снова лежала ответственность. Я мог переписать историю. Но не знал, к чему это приведёт. Дэн был абсолютно прав, что с этими играми пора заканчивать. И я принял решение. Не стал трогать этот начищенный самовар.
Это не моя война. Не в этом времени. Моя война там, в будущем. С Кощеем. А с Автоматоном я разберусь потом. Когда он дорастёт.
Я пошёл прочь от сцены, от восторженной толпы, от профессора, который уже обещал, что скоро его автоматоны будут писать стихи и сочинять симфонии.
Я нашёл самый тёмный, самый вонючий переулок, какой только смог. Убедился, что за мной никто не следит. И снова достал гиперкуб.
— Всё, — прошептал я, обращаясь к чипу. — Пора домой. По-настоящему. Хватит с меня экскурсий по кулуарам истории.
АЛГОРИТМ СОСТАВЛЕН, КАПИТАН. ТРАЕКТОРИЯ ОТКАЛИБРОВАНА С УЧЁТОМ ВСЕХ ПРЕДЫДУЩИХ ОШИБОК, КВАНТОВЫХ ФЛУКТУАЦИЙ И ВАШЕЙ ДУРНОЙ ПРИВЫЧКИ ХВАТАТЬ ПОПУТЧИКОВ.
— Ха-ха, очень смешно, чип. Главное, на этот раз правда не подведи. Мне надоело. Реально очень сильно надоело.
На гранях появились стрелочки, обозначающие направление вращения. Я уже занёс руку, чтобы начать крутить, как вдруг из-за угла, со стороны залитой газовым светом улицы, донёсся топот. Быстрый, отчаянный, сбивающийся с ритма. Кто-то бежал. Бежал изо всех сил. И этот кто-то, не сбавляя скорости, влетел в подворотню.
Это была девчонка. Подросток. Лет пятнадцати, не больше. Она пронеслась мимо меня, как испуганный оленёнок, едва не сбив с ног. Я успел лишь заметить её смуглую кожу, растрёпанные белые волосы и огромные, полные паники красные глаза. На ней было простое, поношенное платье, явно не по моде этого закопчённого города, и стоптанные башмаки.
Она даже не посмотрела в мою сторону. Её единственной целью было скрыться в густой тени в конце переулка. А я замер. Гиперкуб застыл в моей руке.
Кармилла.
Это точно она. Я узнал её мгновенно. Не по чертам лица, которые ещё только начинали приобретать ту роковую хищность. Я узнал её по ауре, по свету её разума. По той едва уловимой искре силы, которая уже тогда горела в ней, как уголёк будущего пожара. По этому уникальному сочетанию упрямства и отчаяния во взгляде.
Сейчас она была юна, слаба и явно голодна, иначе бы двигалась гораздо быстрее. Похоже, она совсем недавно сбежала из дома и начала самостоятельную жизнь в большом мире. Который отказался её принимать.
ПОЗДРАВЛЯЮ, КАПИТАН. ВЫ НЕ ТОЛЬКО ВСТРЕТИЛИ СВОЕГО БУДУЩЕГО ШТУРМАНА, НО И ЗАСТАЛИ ЕЁ В САМОМ РАЗГАРЕ ПУБЕРТАТНОГО ПЕРИОДА. СТАТИСТИЧЕСКИ, ЭТО САМЫЙ ОПАСНЫЙ ВОЗРАСТ.
Да, идеальное время, чтобы наломать побольше дров. Не успел я додумать эту мысль, как в переулок, тяжело дыша и громыхая сапогами, ввалились преследователи.
Трое. Жандармы. В тёмно-синих мундирах с блестящими медными пуговицами, в высоких киверах, похожих на перевёрнутые вёдра. Усатые, краснолицые, с тупым, самодовольным выражением служак, уверенных в своей правоте и власти.
— Ага! Вот она, нечисть! — рявкнул старший, пузатый сержант с такими пышными бакенбардами, что в них могла бы свить гнездо небольшая птица. — Загна-а-али, тварюгу!
Он вскинул руку с массивным револьвером. Два его напарника сделали то же самое.
— Стой, дрянь! — заорал второй. — Именем закона!
Кармилла, добежав до глухой стены в конце переулка, обернулась. В её глазах на секунду мелькнула не паника, а холодная ярость. Её белые волосы едва заметно дрогнули, напряглись, как струны. Она была готова к бою.
БАХ! БАХ! БАХ!
Три выстрела слились в один оглушительный рёв, который эхом прокатился по узкому колодцу переулка. Три языка пламени вырвались из стволов. Три куска свинца, медленные и неуклюжие по моим меркам, полетели в сторону юной
