Зодчий. Книга VII - Юрий Александрович Погуляй
Артём упал и полз прочь, забираясь на деревянные мостки.
«ДА! ЕЩЁ ЛУЧШЕ!» — провыл прежний Баженов и двинулся следом за ним, обращая плоть в камень. Вскоре фигура Мухина, застывшая с поднятой для защиты рукой, стала частью пейзажа, словно всегда и была на этих мостках. Тёмный Скульптор во мне довольно выдохнул и отступил.
Ноги не выдержали, и я грохнулся на колени. Губы опухли, голова раскалывалась.
— Ваше сиятельство, вы в порядке? — рядом со мной оказался витязь. Весь залитый кровью, он словно сиял в свете горящего вагона. Глаза лихорадочно блестели.
Я кивнул. Снегов хлопнул меня по плечу и исчез. Мне послышался странный звук, словно стрёкот. Голова весила тонну, не меньше, но всё же удалось её поднять. В небе ближе к западу мигало несколько точек.
Витязь с кряхтением сбросил статую Мухина с настила в воду, и та с шумным всплеском погрузилась на дно. Затем он попытался поднять статую Ткача, но когда под ногами Снегова сломалась первая доска помоста, то плюнул. И расколол её на несколько частей.
— Что вы делаете, ваша доблесть? — тихо спросил я. Вокруг царила смерть. Витязь порубил в капусту всех, кто оказался свидетелем моего преображения.
— Заметаю следы, — сообщил Снегов и принялся швырять куски Ткача в воду. Покосился на приближающиеся вертолёты, а затем приступил к разделке второго одарённого.
Когда имперские машины пошли на снижение — витязь сел рядом со мной.
— Я не знаю, что это было, ваше сиятельство. Но я уверен, что распространяться о таких талантах вам не следует. Одно дело — монстры. Другое дело люди.
— Спасибо, ваша доблесть. Думаете, из поезда никто этого не видел?
— Сильно сомневаюсь. А даже если и заметили что-нибудь… В такую темень сложно понять, что именно ты увидел, ваше сиятельство.
— Я рад, Станислав Сергеевич, что на этот раз мне не придётся везти вас в госпиталь, — усмехнулся вдруг я. — А то последние разы всё выходило как-то не очень…
— Ну, так мы ещё и не доехали, Михаил Иванович, — улыбнулся Снегов.
Глава 26
— Ваше сиятельство, позвольте представиться — граф Александр Фёдорович Ядовиткин, — произнёс статный офицер лет сорока. Я поднялся ему навстречу, всё ещё слабый от боя. Снегов настороженно глянул на вошедшего. Паулина дремала, расположившись возле обогревателя, и над ней возвышалась Тень, стерегущая покой нанимательницы. Капелюш сопел чуть поодаль, надвинув шапку себе на лицо. Полевой шатёр, разбитый в течение нескольких минут после приземления первого вертолёта — был освещён магическими сферами. Спасательные службы сработали на загляденье. Всё случилось чётко, быстро, слажено. В каждом шатре находились обогреватели, возле которых расположились пережившие крушение поезда люди. Медицинские вертолёты прибывали и отправлялись каждые пять минут, эвакуируя пострадавших.
— Прошу вас, сидите, — сказал гость поспешно. — У вас была очень тяжёлая ночь.
Витязь хмыкнул. Он отмыл кровь с лица, но его костюм по-прежнему казался нарядом из фильма ужасов.
— Нечасто мне доводится встречать следы работы специалистов такого класса, — чуть поклонился ему Ядовиткин, а затем перевёл взгляд на меня.
— Простите за беспокойство, Михаил Иванович. Но у меня есть несколько вопросов. Вы сможете на них ответить?
Я кивнул.
— Для начала, не для протокола, позвольте выразить вам своё восхищение, — чуть понизил голос офицер. — Полагаю, только благодаря вашему участию удалось избежать больших жертв.
— Я был не один.
— Да-да, конечно. Но если бы не вы и ваши люди… Страшно представить, что бы тогда случилось.
Ядовиткин покачал головой.
— Задавайте вопросы, граф, — я опустился на полевой раскладной стул.
— Что вам говорит имя Виталия Андреевича Романова? — тут же выпалил он. По-моему, ради этого имени граф сюда и явился.
— Абсолютно ничего, — не соврал я. — Кто это?
— Довольно значимый в узких кругах человек, — задумчиво проговорил Ядовиткин, наблюдая за мной. — Вам что-то известно об этом, госпожа?
Я не сразу понял, что офицер обращается к Паулине. Та приподнялась на локте, нервно глядя на графа. Только что проснулась.
— Нет, ваше сиятельство, — тихо сказала она.
— Мне показалось, будто бы это имя вам знакомо… — прищурился офицер. — Его тело обнаружено в лесу, с западной стороны. Полагаю, был убит вами, ваша доблесть.
Он вежливо поклонился Снегову.
— Возможно, — глухо ответил тот. — Но я имён не спрашивал.
— Понимаю, — улыбнулся Ядовиткин. — Прекрасно вас понимаю. Хорошо. А знаком ли вам, Михаил Иванович, Аркадий Борисович Стоев?
Я кивнул:
— Пересекались…
— Последнее ваше пересечние произошло у пруда, верно?
Ещё один кивок с моей стороны. Скрывать своё участие в убийстве полковника не имеет смысла. Весь поезд слышал, как он меня искал.
— У меня есть информация, что нападавшие разыскивали именно вас, — граф заложил руки за спину, будто подслушав мои мысли.
— Мне тоже так показалось, — я выдержал его взгляд.
— Как вы думаете, по какой причине? — спросил он и торопливо пояснил. — Дело в том, что подобные инциденты не происходят каждый день. Нападение на поезд, это… Немыслимо. Я получаю доклады от групп быстрого реагирования, которые хватают тех из нападавших, кто попытался сбежать, однако пока это мелкие сошки.
— Вероятно, из-за некоторых разногласий по ведению дел, — мягко произнёс я. — Господин Стоев был цепным псом криминального авторитета из Кобрина, с которым пришлось поделить сферы влияния.
— Довольно громкое заявление, Михаил Иванович, — отметил Ядовиткин. — Особенно в адрес покойного полковника жандармерии.
Я пожал плечами:
— Из песни слов не выкинешь.
— Хорошо подмечено. Однако в свете того, что господин Стоев был одним из организаторов нападения… В свете этого я вполне допускаю нечистоплотность господина Стоева. Особенно учитывая факт появления господина Романова…
Очередной быстрый взгляд.
— Да кто такой этот Романов? — не выдержал я.
— Вы упомянули про то, что господин Стоев работал на кого-то… Быть может, вы сможете пролить свет на возможного заказчика? — пропустил мой вопрос граф. — Быть может, именно он желал вашей смерти?
— Мухины, Александр Фёдорович. Преступная группа, к разгрому которой я имею некоторое отношение. Думаю, детали можете запросить у полиции Кобрина.
— Непременно, Михаил Иванович. Непременно. Полагаете, это была всего лишь месть? — хмыкнул Ядовиткин.
— Уверен в этом.
Он с сомнением покачал головой.
— Здесь слишком много трупов, Михаил Иванович, для банальной мести. Боюсь, ситуация несколько серьёзнее.
— Вы недооцениваете корбинцев.
— Возможно. Или вы их переоцениваете.
Затем граф снова коснулся
