Зодчий. Книга VII - Юрий Александрович Погуляй
— С удовольствием, Александр Сергеевич.
Проректор оглядел меня с головы до ног:
— Знаешь, Миша, ты такой нарядный. А выглядишь уставшим.
— Тяжёлая ночь, — вздохнул я.
— Молодость-молодость… Когда мне было как тебе, то мои ночи тоже были тяжёлыми. О, кстати, а ты когда приехал? Тут ведь ночью где-то в твоих краях поезд с рельсов сошёл. Слышал что-то про это?
— Краем уха, — улыбнулся я учителю. — Не беспокойтесь, Александр Сергеевич. Меня больше тревожит вот это…
Я указал на костюм. Павлов хитро заулыбался:
— Ну, Миша. Чем выше поднимаешься, тем больше на тебе оков. Как бы люди ни хотели обратного. Считай это тёмной стороной медали. Пусть даже кажется потерей времени, но поверь — такие события не проходят бесследно. Возможно, ты обретёшь новых союзников.
— Или врагов.
— Или врагов, — охотно согласился Павлов. — С твоим характером в это легко верится. Постарайся не напортачить в этот раз, ладно?
Я кивнул, но обещать ничего не стал.
Князь Бадевский-Донской позвонил мне утром следующего дня, справился о том, как прошло моё путешествие в Петербург, а затем уведомил, что автомобиль, который повезёт меня в его усадьбу, готов прибыть по любому адресу и в любое удобное для меня время.
— Однако, — добавил он, — мой дорогой друг, учтите, что наше мероприятие официально начинается в шесть часов вечера. Было бы очень недурно, Михаил, если бы вы на него успели. Сами понимаете, без Героя Ивангорода торжественное открытие не возымеет пущего эффекта.
Я заверил его, что не опоздаю. После чего назвал свой адрес. Моим ночлегом в Петербурге оказался номер с видом на крыши, за которым вздымалась серая махина Казанского собора. Поздняя осень сделала город ещё холоднее, чем он мне запомнился. Впрочем, здесь каждое второе здание дышало Эхом. Эхом неиспользуемым!
Да, мне бы власть над местным Конструктом. Такие города способны обеспечивать энергией не только себя, но и окрестные поселения.
Завтрак мне доставили прямо в номер. Хрустящие тосты с маслом, несколько ломтиков сыра, клубничное варенье, ароматные сосиски и горячий кофе. Нетипичное для меня блюдо, но я с удовольствием приступил к трапезе, любуясь древним городом.
— Будь осторожен, — сказала Паулина, подойдя ко мне сзади. Я молча взял вторую чашку кофе и отдал девушке. Она в лёгком белом халате с благодарностью приняла её, обхватила ладонями и встала рядом со мной, глядя на крыши.
— Ты тоже. Уверена, что мне не нужно прислать тебе людей для охраны? Юру точно оставлю с тобой, но Туров, я уверен, найдёт кого-нибудь в сопровождение.
Она помотала головой, не отводя от окна глаз.
— Всё будет хорошо. Развлекайся. Но не изменяй себе, Миша, пожалуйста, — Паулина повернулась ко мне. — Ты лезешь в змеиный клубок. Не стань одним из этих мерзких гадов.
— Ты преувеличиваешь, — усмехнулся я. — Про трость Мухина не забудь.
— Господи, Миша, про неё забудешь… — нахмурилась Князева. — Эта штука стоит баснословных денег, но слишком приметная. Займусь этим только после того, как хорошо спрячу где-нибудь под прикрытием твоего Конструкта, не раньше. Мне бы вообще довезти её, и справиться с собственной совестью. Если продам и уеду в Перуанский Протекторат, любовь моя, то до конца жизни буду наслаждаться вином с видом на снежные горы, и не думать никогда ни о чём кроме удовольствия. Соблазн велик!
— Верю в тебя. И в её ценность тоже верю. Приценись, но не продавай.
Трость Мухина обладала потрясающим Эхом. А ещё в ней была магия, но её секрет раскрыть не удалось из-за слишком высокого ранга кристалла.
— То, что ты в меня веришь — это приятно, — глотнула кофе девушка.
Машина подъехала через полчаса. Попрощавшись с Паулиной, я вышел в коридор. Тень и Снегов застыли у двери. Витязь в шикарном костюме, который выбирал вчера вместе со мной и, надо отметить, потратил много времени, чтобы найти нужный размер. Тень… Телохранительница Князевой стояла так прямо, словно проглотила копьё.
— Береги её, — сказал я красавице. Тень даже не дрогнула, но скосила на меня горящий взгляд.
Белый «Метеор» ограниченной серии, с внешней позолотой вместо хромированных элементов, ослепительно чистый и блестящий — стоял прямо напротив выхода из отеля.
Пока я спускался по лестнице, водитель вышел и открыл передо мной дверь.
— Спасибо.
Он и бровью не повёл, очень ловко оттеснил Снегова и направил того на пассажирское место возле водителя. Получилось гармонично и не дерзко. Профессионал!
— Какую музыку ваше сиятельство предпочитает? — спросил наш провожатый, оказавшись за рулём.
— Тишину.
— Слушаюсь. Если вам что-то понадобится — обязательно скажите. Есть напитки, закуски, обширная коллекция кинофильмов. Расчётное время прибытия шестнадцать часов тридцать минут.
«Метеор» мягко тронулся с места, мимо поползли старинные и прекрасные здания, изящные мосты и гранитные набережные. Через полчаса машина вырулила на скоростную трассу и помчалась на север.
Я размышлял, глядя на то, как проносятся мимо поселения и леса. Я думал о Саше и о Люции, о пленном Назарове и о добыче неодима. О биомодуле и несчастном Рапире. О Светко, Нямко и мануфактурах Онегина, о сгустках Озарения и Очищении.
Но больше всего мне не давала покоя мысль о Тёмном Скульпторе. Которого я не контролировал. Который взялся за людей. Который в следующий раз может решить сделать шедевр из кого-нибудь близкого мне.
Глава 27
Эхо шагов отражалось от белых стен, улетая вдоль просторного коридора в небытие. Идущий по дорогому паркету человек казался совершенно безмятежным. Скульптуры древних героев и мифических созданий провожали его взглядами драгоценных камней. Он шёл мимо шедевров мировой живописи с видом абсолютно равнодушным, хотя прежде мог остановиться у какого-нибудь и подолгу стоять, изучая технику мазков и линий.
Сейчас такого желания не было.
Белые двери, отделанные золотом, распахнулись, пропуская его внутрь тронного зала. Люди, собравшиеся здесь, притихли, и каждый склонился в почтительном поклоне.
Император Российской Империи взошёл на трон и медленно сел, холодно глядя на своих подчинённых.
Пространство вокруг Прасковьи, пожилой женщины, пустовало. Да и сама она, бледная, забывшая про вечное вязание, стояла, смиренно опустив голову. Иоганн Крестовский задумчиво перебирал чётки, наблюдая за соратницей. Ланцов, как и всегда, вытянулся как на параде. Из Седмицы отсутствовал только Кожин. Но он обычно на таких совещаниях откровенно скучал. Задания придворного хрономанта разительно отличались от рутинных государственных дел.
Молчание длилось почти минуту.
— Государь, — дребезжащим голосом произнесла Прасковья, разрушая зловещую тишину. — Я виновата. Простите,
