Раб - Дмитрий Лим

растерянно оглянулся, но ормы были заняты своими делами. Хотя они наверняка слышали наш разговор, однако никто не торопился возражать или вмешиваться. Получается, я действительно свободен⁈

Чёрт, а что дальше? Ну вот, отпустят они меня, возможно, отдадут гитару и… куда я пойду? Можно, конечно, вернуться на ярмарку, продать самого себя, но не как раба и… блин, слишком тупо. Надо подумать…

Я огляделся вокруг. Куча трупов, сломанные телеги, вооружённые чужаки и шаман, который смотрит на меня как на какую-то диковинную зверушку. И посреди всего этого хаоса я — свободен? Куда я пойду? Что я буду делать?

До ближайшего поселения, до ярмарки, три дня пути на телеге! А пешком… да ещё и по чужой, неизвестной местности, где рыщут дикие звери…

— Я… благодарен, шаман, — сказал я, наконец, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Но… куда я пойду?

Шаман пожал плечами.

— Это уже не моё дело. Духи указали мне на тебя, велели освободить, а дальше — решай сам. Твоя судьба в твоих руках.

Он отвернулся от меня и направился к Миросу, что-то ему тихо говоря. Я остался стоять посреди этой жуткой картины, чувствуя себя еще более растерянным, чем когда был рабом. Рабство, по крайней мере, давало какую-то иллюзию безопасности и предсказуемости, иллюзию понимания своего места в этом мире. А сейчас — полная неизвестность, которая пугала гораздо больше, чем палящее солнце и изнурительная работа. И — беззащитность. Беззащитность не только перед дождём и холодом, но и перед дикими животными и другими ормами. Никто не откажется приобрести себе нового раба без всяких усилий. А одинокий и безоружный я — лучший кандидат.

Шаман, глядя на мою реакцию, усмехнулся: похоже, он прекрасно понял, о чём я думаю! Он повернулся ко мне:

— Мороны… обязательно почувствуют. И придут сюда. А ты здесь как на ладони. Нужно уходить. Понимаешь?

Внезапно до меня дошло, что шаман не просто так меня освободил. Он не дурак и прекрасно понимает, что сам я здесь не выживу. А значит… он хочет мне что-то предложить. Хочет, чтобы я сам попросил помощи или чего-то такого. Этот старик — он, может, и дикарь, но далеко не дурак! Вполне хитрый и умный, а главное — приспособленный к этому миру.

— Если ты так заботишься о моей судьбе, шаман, — произнёс я, стараясь говорить уверенно, — почему бы тебе не взять меня с собой?

Шаман остановился и медленно повернулся ко мне, лукаво улыбаясь. В его глазах плясали хитрые огоньки.

— Я ждал этого вопроса, Играющий музыку духов. Духи прошептали мне, что ты сам попросишь об этом. Но, как ты понимаешь, ничто не даётся просто так. Свобода — это лишь начало новой жизни. А за всё в этой жизни приходится платить!

Я просто обалдел от этой фразы, настолько она совпадала с тем, что я не раз слышал дома, на Земле. И, в принципе, я всегда был согласен с этой мыслью.

— И чем же я должен заплатить, шаман? У меня пока ничего нет, — я голосом выделил слово «пока».

— Ты заплатишь своим даром, — проскрипел старик. — Ты будешь играть для нас, играть музыку духов. И не только. Ты станешь моими глазами и ушами, будешь служить мне верой и правдой. А как конкретно — узнаешь позже. Когда наступит время. Ну что, согласен?

Я заколебался. С одной стороны, это шанс выжить, получить какую-то защиту и, возможно, даже узнать что-то новое об этом странном мире. С другой — я снова попадаю в зависимость, на этот раз — от шамана. Но выбора особо и нет: всё же это не рабство, а наёмный труд.

— Я согласен, — сказал, глядя прямо в глаза шаману. — Но с одним условием. Ты возвращаешь мне её, — я указал на гитару в его руках. — И дашь слово, что никто, кроме меня, её не тронет. Это будет твоей платой мне, — соглашаться просто так было бы глупо. Стоило проверить, насколько моя персона важна для него, потому я и выставил такое серьёзное условие. Всё же для этого мира гитара — штука дорогая. Даже очень!

Лицо шамана озарилось довольной улыбкой.

— Духи говорили мне об этом условии…

«Боже, да хорош ты уже, а! Про духов ты уже откровенно чешешь!» — я испытывал облегчение, понимая, что старик согласен и на ближайшее будущее жизнь моя определена. А главное — у меня появились шансы пожить в человеческих условиях и лучше узнать этот мир.

— Я готов пойти на это. Но помни: ты теперь мой должник, и, когда ты приедешь в мой дом, я потребую с тебя плату. Ну что, отправляемся?

Глава 23

Мирос, стоявший неподалеку, что-то невнятно буркнул, глядя, как шаман отдаёт мне мою гитару. Негромко скомандовал что-то одному из воинов, и тот принёс кофр, сунув мне его в руки. Я упаковал инструмент, и на душе стало чуть спокойнее: от этой игрушки зависит моё будущее. Это я понимал твёрдо. Сам по себе, со всеми своими знаниями и навыками, я в этом мире нахрен никому не сдался, так что шанс упускать нельзя.

Шаман и Мирос переглянулись между собой, старик кивнул орму, и тот достал из-за пояса толстую деревянную палку, грубо обмотанную кожей. С одного конца палки виднелась небольшая выемка, прикрытая костяной пластиной. Я никогда не видел ничего подобного.

«Что это еще за хрень?» — подумал, разглядывая этот странный предмет.

Мирос что-то покрутил, отодвинул пластину и поднёс ко рту. Он сильно дунул в выемку, и из палки вырвалось облачко искр, которые тут же воспламенили какой-то трут, находящийся внутри. Через несколько секунд в выемке зажёгся маленький, но устойчивый огонёк.

Я чуть было не присвистнул. Первобытная зажигалка! Вроде просто, но гениально. Похоже на изобретение китайцев, которые делали что-то подобное… или это не китайцы изобрели походный «огонёк»? Даже этого я точно не знаю, точнее — не помню. Так ли уж ценны мои знания для этого мира?

Мирос подошёл к будущему кострищу, достал из своей набедренной сумки кусочек чего-то тёмного и принялся поджигать обломки телег и тела мертвых. Огонь, как ни странно, разгорелся весьма быстро. Через пару минут он распространился по всем деревяшкам, и вскоре в небо начали подниматься клубы чёрного дыма.

— Пора уходить, — заявил шаман, глядя на костёр и почему-то улыбаясь.

Я машинально прижал к себе гитару,