Раб - Дмитрий Лим

ощущая гладкость нейлона под пальцами. За гитару я больше не переживал, скорее, было интересно понять логику происходящего. Зачем жечь остатки сражения? Подчищают за собой? Или есть шанс, что у этого племени, к которому отныне я буду относиться, есть какая-то фишка, мол: победил — прибрал за собой?

Хотя… не, бред это всё. Слишком всё очевидно. Никакого ритуала тут нет, избавляются от улик.

В голове крутилось множество вопросов, но задавать их сейчас не стоило. Интуиция подсказывала, что ответы придут позже, возможно, даже без слов.

Шаман повернулся ко мне, и его глаза блеснули в отблесках пламени:

— Огонь очищает, огонь ведёт, огонь показывает путь, — проговорил он тихо, словно обращаясь не ко мне, а к самому костру. Мирос молча кивнул, соглашаясь с его словами.

«А вот и ответ, — меня, если честно, немного расстроили его слова. — Шаманские приколы. Я-то думал, у них просто мозги есть… Хотя… мозги там или не мозги, а они вполне успешно выживают в мире, где я сходу вляпался в рабство. Пожалуй, мне стоит слегка поумерить свой гонор. У этих ребят есть чему поучиться».

* * *

Мы выдвинулись в путь не сразу. Ормы собирались в шеренгу, Мирос прошёлся по ряду и коротко им что-то пояснил. Затем воины взобрались на варгов и начали разворачивать нашу процессию в обратную сторону от той, откуда пришёл шаман. Сам же старик, забравшись в свою кибитку, разукрашенную причудливыми узорами, велел мне садиться к нему:

— Поедешь со мной, — коротко бросил он.

Его предложение пришлось не по душе Миросу. Походный Вождь нахмурился, услышав приказ шамана, но своё мнение оставил при себе. Не сводил с меня глаз, пока я не скрылся в этой «карете».

Внутри кибитка оказалась на удивление просторной и опрятной: стены увешаны пучками сушёных трав, амулетами из костей и перьев, а также небольшими кожаными мешочками, содержимое которых оставалось загадкой. Под ногами расстилался толстый ковёр без ворса, сотканный из грубой шерсти, а в центре стоял маленький, низенький столик, на котором дымился глиняный чайник. Запах трав и дыма создавал странную, но умиротворяющую атмосферу. Здесь даже было окно! Без стекла, конечно же, но прикрытое лоскутом какого-то тряпья.

Шаман «открыл окно», впуская свежий воздух в кибитку, затем уселся на подушку и жестом пригласил меня сделать то же самое. Он налил мне в небольшую странную пиалу тёмный, как я уже потом понял — терпкий, чай, от которого исходил едва уловимый аромат дыма.

Пиала отличалась от всего, что я видел. Это был почти правильной формы шар с небольшим, размером с пятирублёвую монетку, отверстием сверху. Отверстие было не идеально круглым, а имело небольшой, но широкий носик. Кибитку трясло, и из обычной пиалы чай плескал бы во все стороны. А так — шаман вытянул губы трубочкой и аккуратно отхлебнул горячий напиток.

Даже эта посудина лишний раз подтверждала то, что местные гораздо лучше меня приспособлены к этому миру. Я благодарно кивнул старику, показавшему мне, как пользоваться посудиной, и повторил его движение.

Сделав глоток, почувствовал, как тепло разливается по телу. Это было совсем не похоже на тот сладкий напиток, к которому я привык дома, но что-то в нём было притягательное и бодрящее.

Пока кибитка мерно покачивалась на ходу, шаман молчал, устремив взгляд в одну точку.

Нарушать тишину не хотелось, да и не было особого желания. Я просто наблюдал за стариком, пытаясь понять, что меня ждёт, да и, в целом, что у него на уме. Шаман, казалось, погрузился в транс, его лицо застыло, он даже не моргал!

Я огляделся по сторонам, пытаясь отвлечься от этого гнетущего молчания. Мой взгляд скользнул по стенам кибитки, задерживаясь на причудливых амулетах, а затем остановился на окне. Всё как обычно: холмистые просторы, выжженная солнцем трава и редкие кустарники. Скорость была небольшой, так что я мог детально рассмотреть природу. Только вот ничего нового я пока не увидел.

Шаман нарушил своё молчание под вечер, выйдя из странного «транса». В моменте, когда я проваливался в дрему, облокотившись спиной о стенку «кареты», он словно ожил. Проморгался, кашлянул и спросил:

— Ты действительно не помнишь, как ты оказался в наших краях? — спросил он, внимательно глядя мне в глаза.

«А ты действительно думаешь, что я вот возьму и скажу тебе что-то новое? Вот полдня назад я ничего не помнил — и резко меня осенило? Не-не, дед, мозг так не работает».

Пока старик ждал моего ответа, я призадумался: стоит ли мне говорить правду? Что этот мир вообще не мой, что я с планеты Земля. А всё вокруг для меня — новая и дикая местность. Но… быстро убрал эту шальную мысль. Слишком много придётся объяснять, да и не факт, что он поймёт меня. Они верят в духов, а не в науку, а тут я даже сам себе не могу объяснить, как очутился здесь.

Шаман ждал, и я решил играть по его правилам.

— Нет, не помню, — ответил я, стараясь говорить как можно более искренне. — Лишь обрывки каких-то снов, лиц… ничего точного.

Старик вздохнул, будто этот ответ его ничуть не удивил. Он отвернулся к окну, и я проследил за направлением его взгляда. Солнце уже почти коснулось горизонта, окрашивая небо в багровые и оранжевые оттенки. Кибитка продолжала мерно покачиваться, и я снова почувствовал, как усталость берёт свое.

— Ладно, — наконец, произнёс шаман, не поворачиваясь. — Не сейчас, значит, не сейчас. Придёт время — вспомнишь. Главное, слушай себя. И огонь.

«Слушай огонь? Звучит как реплика из плохого фэнтези», — подумал я, но вслух ничего не сказал. Решил, что лучше просто промолчать и не провоцировать старика на очередную порцию шаманских мудростей.

* * *

День клонился к закату, и ормы разбили лагерь в небольшой ложбине, защищённой от ветра. Пока воины устанавливали палатки и разводили костры, меня накормили похлёбкой из мяса и овощей: простой, но довольно вкусной. Еду принёс один из ормов — тот самый, что отдал мне гитару. Он не произнёс ни слова, лишь коротко кивнул, ставя передо мной миску. Я поблагодарил его жестом, понимая, что сейчас не лучшее время для светской беседы.

Сидя у костра, наблюдал за воинами. Заметил, что многие из них бросают на меня взгляды, полные любопытства, словно им самим было интересно, для чего я шаману. А ещё… я не мог не обратить внимание на рабов, которые перешли к новому хозяину.

Они смотрели с