Мёртвые души 11. Финал - Евгений Аверьянов

Я прошёл мимо, не ускоряясь. Поток вытолкнул меня дальше, как делает это с любой деталью, не мешающей работе.

Разговоры долетали обрывками. Короткие фразы, без шёпота, без осторожности. Название «Возврат» звучало так, будто говорили о смене караула или проверке питания. Никто не оглядывался. Значит, скрывать здесь было нечего.

Синдиката в городе не было. Вернее, он здесь ничего не решал. Это чувствовалось по мелочам — по отсутствию лишних посредников, по прямоте команд, по тому, как быстро закрывались вопросы.

Культ Возврата обосновался здесь основательно.

Я сопоставил уровень охраны, количество людей, работу патрулей, общее настроение. И поймал несоответствие.

Город был слишком спокойным.

Если глава культа при смерти, если только что сорван поединок, — город должен был реагировать. Усиление, мобилизация, хотя бы нервозность. Но ничего этого не было.

Значит, центр управления находился не здесь.

Я попробовал почувствовать. Не искать намеренно — просто дать якорю откликнуться. Обычно сильные фигуры оставляют след, даже если прячутся. Здесь было пусто. Не тишина, не маскировка, а полное отсутствие.

Главного мага в тканевых доспехах в городе не было.

Он не жил здесь. Не управлял напрямую. Использовал город как инструмент, а не как дом.

Я продолжил идти, позволяя потоку нести меня дальше. Реактор был целью, город — препятствием. А настоящий враг находился вне этой схемы.

Добивать главного культиста всё равно придётся.

Просто не здесь.

И не сейчас.

Я обошёл город по дуге, не приближаясь к центру. Не потому что боялся — просто смысла не видел. Все коридоры, которые вели туда, где по логике должен был находиться реактор, перекрыты. Не завалами. Не аварийными щитами. Людьми.

Я остановился у одного из перекрёстков и задержался дольше обычного, будто выбирая маршрут. Блок-пост стоял грамотно: перекрытие сектора, два уровня контроля, обзор без слепых зон. Маги в тканевых доспехах не суетились, не переговаривались, не играли роль «охраны». Они просто были частью конструкции. Один смотрел в поток, второй — вглубь коридора, третий держал фон. Без перегруза. Без показной силы.

Я прошёл дальше и увидел ещё один. Потом третий. Все — связаны. Не напрямую, но достаточно, чтобы любое резкое движение отозвалось по цепочке. Убить одного — значит поднять всех. Даже если успею вырезать пост, уйти не дадут. Город отреагирует.

Мысль была простой и неприятной: сюда не прорываются. Сюда либо приходят по разрешению, либо не приходят вовсе.

Я свернул в боковой коридор, где движение было плотнее. Машины на колёсах и на металлических лапах шли ровными потоками, не мешая друг другу. Роботы-регуляторы двигались медленно, но точно, подстраивая траектории. Люди, киборги, ящероподобные — все шли в одном ритме. Без спешки. Без остановок. Свет ровный, без перепадов. Ни теней, ни сумерек.

Только сейчас я понял, чего здесь нет.

Ночи.

Город не засыпал. Не замедлялся. Не ждал. Нет смены ритма — нет окна. Нельзя подгадать момент, когда охрана расслабится. Нельзя дождаться усталости. Здесь всё рассчитано до мелочей.

Я прошёл ещё пару кварталов, проверяя гипотезы. Замедлился, пропуская поток. Ускорился — встроился обратно. Сделал лишний поворот — система не отреагировала. Город не выталкивал. И не подпускал.

Я остановился у технического узла, где сходились несколько сервисных тоннелей. Посмотрел на разметку, на уровни допуска, на сигнатуры. Всё закрыто. Всё под контролем. Даже попытка сунуться туда без разрешения выглядела бы как сигнал тревоги, а не ошибка.

Блок-посты здесь не охраняли реактор. Они охраняли саму возможность к нему приблизиться.

Я отошёл в сторону, прислонился к холодной стене и позволил себе пару секунд тишины. Без эмоций. Без раздражения. Просто фиксация.

Силой — нельзя.

Скрытно — нельзя.

Через охрану — нельзя.

Я посмотрел на поток снова. На людей, которые знали, что живут внутри военного объекта. На механизмы, для которых порядок был естественным состоянием. На свет, который не гас.

Если путь к реактору закрыт со всех сторон, значит, я смотрю не туда.

Я оттолкнулся от стены и пошёл дальше, растворяясь в движении, уже не в поисках входа, а скорее логики.

Я перестал смотреть на коридоры.

Не потому, что они были плохи. Потому что они были правильными. Слишком правильными, чтобы вести к чему-то важному. В таких местах всегда одно и то же: вход, охрана, разрешения, списки. Реактор так не прячут. Его не охраняют — к нему подводят.

Город жил ровно. Потоки людей, машин, механизмов текли без рывков. Свет не менялся, тени лежали одинаково. Но воздух двигался. Я почувствовал это не сразу, потому что привык опираться на магию, а следовало учитывать физику. Тёплые струи поднимались выше, холодные возвращались вниз. Без перебоев. Без паники. Значит, система работала.

Я сместился в сторону технических кварталов. Там не было витрин и знаков. Стены голые, полы потёртые. Роботы проходили чаще людей. Патрули — реже. Они здесь не искали угрозы, они следили за порядком. Это разные вещи.

Решётки в потолке повторялись через равные промежутки. Некоторые были новыми, другие — пережившими не один ремонт. Ни магических контуров, ни сигнальных линий. Просто металл, рассчитанный на давление и срок службы. Я остановился у одной из них, прислушался. Вибрация шла ровная, низкая. Где-то далеко, но уже различимая.

Люк держался на механическом замке. Старом, но ухоженном. Я не стал ломать. Проверил, как он устроен, нашёл люфт, добавил немного давления в нужную сторону. Металл скрипнул тихо, как будто возмутился больше по привычке. Я подождал. Ничего не произошло.

Внутри было тесно. Канал шёл под небольшим углом, стенки влажные от конденсата. Воздух сухой, тёплый, с привкусом пыли и масла. Я забрался внутрь, подтянулся, развернулся, закрыл люк за собой. Всё встало на место. Снаружи — ничего не изменилось.

Ползти пришлось медленно. Чтобы не издавать лишних звуков. Металл передавал вибрацию далеко. Я двигался в такт потоку, останавливаясь, когда давление менялось. Здесь не было датчиков, но это не значит, что вентиляцию не контролировали. Возможно просто меньше.

Через несколько десятков метров фон стал плотнее. Не опасный. Рабочий. Якорь отозвался лёгким напряжением, будто кто-то положил ладонь на плечо. Я не ускорился. Реактор не убежит. Наверное.

Я ориентировался по теплу и направлению воздуха. Иногда попадались ответвления, ведущие в жилые секции или к производственным узлам. Там фон был другим — шумным, рваным. Я выбирал основной. Тот, что тянул вниз и вперёд.

Мысль была простой и не требовала комментариев. Если город живёт, он дышит. И эти самые двхательные каналы должны выходить везде, в том числе к