Мёртвые души 11. Финал - Евгений Аверьянов

Я продолжил движение, оставляя за собой только медленно колышущийся воздух.

Вентиляция оказалась тесной, но не запущенной. Металл тёплый, воздух течёт ровно, без рывков. Значит, система живая. Значит, кто-то за этим следит. Я двигался медленно, подстраиваясь под поток, улавливал вибрации и шаги далеко внизу. Здесь шум города слышен иначе — приглушённый, слоёный, словно проходящий через воду.

Первые решётки встретились быстро. Старые, но не ржавые. Я подрезал крепления, аккуратно, без усилия, и убирал секцию в сторону. Магию почти не использовал, только там, где без неё не обойтись. Короткий импульс — и сразу обратно, стягивая фон к телу.

Дальше каналы меняются. Больше ответвлений, выше температура, металл плотнее. Решётки другие — усиленные, с защитными узлами. Эти уже проверяли не только поток, но и форму. Приходилось задерживаться. Прислушиваться. Город жил своей жизнью: где-то двигались машины, где-то спорили люди, где-то отрабатывала смена. Ничего не менялось. Значит, меня не заметили.

Я вырезал следующую преграду, вернул элементы на место, оставляя их держаться на честном слове. С виду — всё цело. Если кто и заглянет, увидит порядок. Я двинулся дальше.

Иногда останавливался надолго. Тишина здесь работает лучше любой маскировки. Каждый лишний шаг — это след, каждый лишний импульс — повод задуматься. Я не торопился.

Постепенно шум города затихал. Воздух становился суше, плотнее. Вибрации другие — ровные, тяжёлые. Так работают системы, которые не предназначены для частого доступа. Я понимал, где нахожусь, без карт и меток. Жилые зоны остались позади. Транспорт — тоже.

Дальше начинается то, что считают недосягаемым.

Я продолжил движение, не ускоряясь, готовясь к следующему этапу.

Глава 3

Я добрался до конца вентиляционного коридора и остановился, не доходя до решётки. Металл впереди был усилен, но без активных контуров — просто смотровой выход. Я не тронул его, наклонился и посмотрел вниз.

Реакторный зал открывался сразу, без лишних промежуточных помещений. Центр — активный узел, стабилизированный, аккуратно вписанный в архитектуру города. Не аварийный, не временный. Рабочий. Такой, каким он и должен быть в городе, который не собираются бросать.

Рядом стояли трое.

Тканевые доспехи, без украшений, без символики. Плотная, функциональная защита. По фону — сформированные якоря. Дальше они не шли, но и этого было более чем достаточно.

Я задержал взгляд на каждом по очереди, не пытаясь читать мысли, не залезая глубже, чем нужно. Движения спокойные, экономные. Они не маялись от скуки и не изображали бдительность. Просто находились на своих местах.

Ожидаемо.

Такой объект без охраны не оставляют.

Я не стал торопиться. Трое — это не случайный патруль и не расходный материал. Это последний рубеж. Каждый из них был сильнее тех одиночек, что я уже встречал по пути. И лезть к ним напрямую из вентиляции — значит подписаться на короткий и шумный конец.

Я отодвинулся назад и пошёл по каналу в обратную сторону, расширяя зону поиска. Если здесь работает реактор, значит, рядом должна быть логистика. Такие штуки не питают «по настроению».

Ответвления шли одно за другим. Большинство — пустые, технические, без смысла. Но дальше я наткнулся на глухую панель, замаскированную под обычную стенку канала. Слишком аккуратную, чтобы быть случайной.

Я вскрыл её без спешки.

За панелью оказался склад.

Артефакты, уложенные в ячейки. Части монстров, подготовленные к переработке. Ядра — аккуратно рассортированные.

Первые, вторые, третьи — много. Четвёртые — несколько десятков. Пятые — около десятка.

Я присвистнул про себя, без эмоций. Просто зафиксировал факт.

— Вот это уже разговор… — пробормотал я. — Осталось выжить.

Работал быстро и без суеты. Всё, что представляло ценность, уходило в кольца. Три пространственных хранилища принимали содержимое без сопротивления. Я следил за балансом, за плотностью, за тем, чтобы ничего не перекосило структуру.

Влезло всё.

Даже место осталось.

Я закрыл кольца и на секунду задержал на них взгляд.

— Вот это я понимаю вместимость.

А вот теперь можно и основным вопросом заняться.

Я вернулся к выходу из вентиляции и снова посмотрел вниз.

Зал с реактором жил своей ровной, выверенной жизнью. Потоки энергии шли по привычным контурам, ничего не рвалось, не дрожало. Трое стражей оставались на своих местах, будто застывшие элементы схемы. Дистанции те же. Углы те же. Реактор — в центре, как и должен быть.

Я задержался на несколько секунд дольше, чем требовалось. В таком месте первый ход решал слишком многое.

Заклинание я начал собирать сразу, не отходя от решётки. Форма — вытянутая, жёсткая, как штырь. Игла. Внутрь я уложил несколько энергий, не смешивая, а сцепляя слоями. Главное — пробой. Ни вспышки, ни волны, ни следа, который можно отследить заранее.

Я держал конструкцию близко к телу, не давая фону «загореться». Выбрал цель ещё до того, как закончил формирование. Крайний страж. Позиция неудобная, прикрытие хуже, реакция — с запозданием, если ударить неожиданно.

Я выпустил иглу сразу.

Защита стража сработала, но не полностью. Контуры дрогнули, якорь дёрнулся, тело повело в сторону. Он устоял, но уже не был элементом схемы. Выпал из ритма. Этого хватало.

Я не стал смотреть на результат.

Два ядра пятой ступени распылились почти одновременно. Энергия вломилась жёстко, давлением, как холодная жидкость под напором. На мгновение сбился ритм дыхания, потянуло мутью, но я удержал контур и стянул всё внутрь.

Разбираться с ощущениями было некогда.

Зал отреагировал мгновенно.

Оставшиеся стражи сместились, меняя построение. Реактор дал короткий всплеск, словно отметил вмешательство. Пространство вокруг стало плотнее, как перед грозой.

Я посмотрел на них, перевёл дыхание и сказал спокойно, почти буднично:

— Теперь уже можно не экономить.

Первый ход был сделан. Дальше маскировка больше не имела значения.

Решётка держалась на совесть. Не на болтах — на каком-то древнем упрямстве. Я пощупал край, нашёл место, где металл чуть «дышал» под пальцами, и понял: тихо не выйдет. Здесь всё делалось так, чтобы чужие не пролезали. Я и пролезал.

Снизу тянуло ровной жарой реактора и сухим запахом машинного масла, который пережил века. Свет бил снизу вверх, резал глаза через щели. Где-то вдалеке гудели механизмы города, но в этом зале звук был другой — будто пространство само поднимало громкость любой ошибки.

Я притянул энергию ближе к телу, убрал лишний фон. Системе внизу нравилось всё считать. Я не собирался облегчать ей работу.

Крепления решётки поддались на миллиметр и сразу упрямо встали. Я вдохнул, упёрся плечом, вложил в рывок силу доспеха, и металл сдался с коротким визгом. Решётка вылетела наружу, ударилась о край проёма,