Адмирал Империи – 59 - Дмитрий Николаевич Коровников

«Афина» вздрогнула, огибая особенно крупный фрагмент разрушенного модуля. За нами, вытянувшись в колонну, следовали остальные корабли эскадры. Все мы ползли к свету в конце туннеля. Пока где-то там, в чёрной пустоте за пределами станции, начинался новый этап сражения…

* * *

Два «клина» врезались в пространство по обе стороны от гуляй-города с разницей в несколько секунд.

Валериан Николаевич наблюдал за атакой с мостика «Новороссийска», и сердце его билось чаще обычного. Первый «конус» — тринадцать кораблей во главе с линкором «Адмирал Пантелеев» — заходил с востока, огибая крайние форты строя. Второй клин — четырнадцать вымпелов под командованием капитана первого ранга Веригина на «Корейце» — атаковал с запада.

Идея была проста: ударить туда, где защита слабее. Форты выстроились линией, направив свои орудия и поля вперёд, на защиту выхода из станции. Фланги должны были остаться уязвимыми.

Должны были.

Первые залпы сорвались с орудий «Адмирала Пантелеева» — мощные плазменные заряды, способные пробить броню тяжёлого крейсера. Они устремились к ближайшему форту, к его незащищённому, как казалось, боку…

И тогда гуляй-город начал меняться.

Суровцев посмотрел на карту и не поверил своим глазам. Форты — почти все, за исключением самых центральных — пришли в движение. Не быстро, нет — их скорость оставалась всё той же черепашьей, которую вице-адмирал уже успел презрительно отметить в уме как главную слабость этих крепостей. Но они двигались не по прямой, не вперёд или назад. Они перестраивались, постепенно поворачиваясь.

И это перестроение было завораживающим в своей жуткой красоте.

Крайние форты линии начали отклоняться от центра, разворачиваясь навстречу приближающимся клиньям. Магнитные тросы, связывающие сферы между собой, натянулись, изогнулись — вице-адмирал почти физически ощущал напряжение этих невидимых нитей, удерживающих конструкцию единым целым. И вся система стала меняться, словно гигантский организм, реагирующий на угрозу. Словно морской ёж, выставляющий иглы навстречу хищнику. Словно живое существо, а не скопление металла и энергии.

Из линии гуляй-город превращался в полусферу.

Валериан Николаевич наблюдал за этой трансформацией с нарастающим ужасом. Форты изгибались, формируя выпуклый щит, развёрнутый сразу в двух направлениях — навстречу обоим атакующим клиньям. Те сферы, что ещё минуту назад смотрели вперёд, на станцию, теперь разворачивали свои орудийные платформы вбок, на восток и запад. Защитные поля, до этого перекрывавшиеся только по фронту, теперь образовывали единый купол, охватывающий всю конструкцию со всех сторон.

Стена. Та самая непробиваемая стена, о которую разбилась эскадра Должинкова. Только теперь она была развёрнута не в одну сторону, а сразу в две. Куда бы ни летели его корабли — на восток или на запад — они врежутся в тот же самый энергетический барьер.

Фланговая атака за секунду оказалась бессмысленной. Потому, как у гуляй-города не было флангов. У него была только защита — со всех сторон, всегда и везде.

— Залпы достигли цели! — доложил оператор. — Попадания в защитный контур… эффект минимальный! Поля фортов просели на три процента!

Три процента. От полного залпа линкоров и его крейсеров — три жалких процента.

— Второй «конус» открыл огонь! — новый доклад. — «Кореец» и сопровождение бьют по западным фортам… попадания есть… эффект… — голос оператора дрогнул. — Эффект также минимальный. Защитное поле противника практически не пострадала.

Суровцев стиснул зубы.

— «Адмирал Пантелеев» под огнём! — закричал оператор связи. — Форты открыли ответный, сконцентрированный огонь!

На карте вспыхнули линии вражеских залпов — концентрированные потоки плазмы из стационарных батарей фортов. Не по всем кораблям сразу — по головным. По линкору «Адмирал Пантелеев», возглавлявшему восточный клин. По «Корейцу» на острие западного.

Тактика фортов была очевидной и безжалостной: уничтожить лидеров, обезглавить атаку.

— Защитные поля «Адмирала Пантелеева» на семидесяти двух процентах! — голос оператора срывался. — Нет, уже шестьдесят пять! Шестьдесят!

Минута боя. Одна минута — и флагман восточного клина уже потерял сорок процентов защиты.

— «Кореец» докладывает о критической просадке щитов! — ещё один крик. — Поля на пятидесяти процентах и падают!

Валериан Николаевич рванулся к пульту связи:

— «Адмирал Пантелеев», это «Новороссийск»! Продолжать атаку! Сблизиться и бить в упор! Таранная атака!

Голос командира линкора — капитана первого ранга Кирсанова — звучал напряжённо:

— Господин вице-адмирал, мы не можем пробить их защиту! При текущей интенсивности огня через три минуты мы потеряем поля полностью!

— Тогда уходите под защиту других кораблей! Пусть клин перестроится, выдвинет вперёд свежие вымпелы!

— Выполняю!

Но перестроение под огнём — сложнейший манёвр. Корабли восточного клина попытались сменить лидера, пропуская вперёд крейсера с неповреждёнными щитами. И в этот момент строй смешался.

Форты не упустили такой возможности.

Концентрированный залп — все орудия одной части полусферы, около десяти стационарных батарей — обрушился на «Адмирала Пантелеева» в момент, когда линкор разворачивался, подставляя борт.

— Критическое попадание! — заорал оператор. — «Адмирал Пантелеев» потерял защитные поля! Прямое попадание в машинное отделение! Корабль теряет ход!

На карте отметка линкора мигнула красным — критические повреждения. Флагман восточного клина, гордость ударной группы, превратился в беспомощную мишень за две минуты боя.

— Клину — рассредоточиться! — раздался полный отчаяния и безнадежности голос Кирсанова в эфире. — Всем кораблям — выходить из-под огня! Рассредоточиться!

Приказ был правильным — единственно возможным в этой ситуации. Но он означал конец атаки. Корабли восточного клина начали расходиться в стороны, ломая строй, пытаясь выйти из зоны поражения.

— «Кореец» запрашивает разрешение на отход! — прозвучал новый доклад. — Западный клин под интенсивным огнём! Головные корабли потеряли более половины защиты!

Суровцев схватил микрофон:

— Веригин! Продолжать атаку! Не отступать!

— Господин вице-адмирал, — голос капитана «Корейца» был едва слышен сквозь помехи, — мы не можем пробить их защиту! Это бессмысленно! Ещё минута — и у меня не останется боеспособных кораблей!

— Это приказ!

— Я понимаю, господин вице-адмирал. Но приказ выполнить невозможно. Мы уходим.

Связь оборвалась — или Веригин сам отключился, чтобы не слышать больше криков командующего. На карте западный клин рассыпался, повторяя судьбу восточного. Корабли метались в разные стороны, пытаясь выйти из-под убийственного огня стационарных батарей.

— «113-ый» уничтожен! — голос оператора. — Прямое попадание в реакторный отсек! Экипаж не успел эвакуироваться!

— «Дерзновенный» получил критические повреждения! Теряет атмосферу!

— «447-ой» столкнулся с обломками станции! Пробоины в корпусе!

Хаос. Полный, абсолютный хаос. Корабли Суровцева метались по космосу, как испуганные рыбы, спасаясь от хищника. Некоторые — о позор! — прятались среди руин разрушенной станции, используя обломки как укрытие от орудий фортов. Те самые обломки, которые они сами создали своей бомбардировкой. Ирония была бы забавной, если бы вице-адмиралу было до смеха.

Восточный клин рассыпался окончательно. «Адмирал Пантелеев» дрейфовал без хода, окутанный дымом утечек и вспышками пожаров