Адмирал Империи – 59 - Дмитрий Николаевич Коровников
Западный клин пострадал не меньше. «Кореец» отходил, разворачивая к фортам повреждённую корму — крейсер получил несколько попаданий в двигательную секцию и теперь двигался рывками, с явным перекосом на правый борт. За ним отступали уцелевшие — те, кому хватило ума или трусости отвернуть раньше, чем защитные поля их кораблей иссякли полностью.
— «318-ый» не отвечает! — кричал оператор связи. — Последний контакт — сорок секунд назад! Визуально фиксирую обломки на его предполагаемых координатах!
Ещё один уничтоженный корабль. Ещё сотня жизней, превратившихся в пыль и раскалённые осколки.
Валериан Николаевич чувствовал, как всё вокруг него рушится. Его план. Его атака. Его репутация непобедимого командира, которую он выстраивал годами.
— Всем кораблям! — он кричал в микрофон, и голос его срывался на хрип. — Вернуться в строй! Это приказ! Прекратить отступление!
Ответом были хаотичные переговоры — крики, мольбы, рапорты о повреждениях, которые сливались в один непрерывный поток отчаяния:
«…щиты на нуле! Мы горим! Господи, мы горим!..»
«…„447-ой“ — не отвечает! Повторяю третий раз — „447-ой“ не отвечает! Кто-нибудь видит его?!.»
«…господин вице-адмирал, это „Кореец“! Мы вынуждены отойти! Западный клин больше не существует как боевая единица! У меня осталось шесть кораблей из четырнадцати, и трое из них с критическими повреждениями!..»
«…пожар на третьей палубе! Аварийные команды не справляются! Нужна эвакуация!..»
«…это „Стойкий“! Мы потеряли управление! Дрейфуем к обломкам! Помогите, кто-нибудь!..»
«…медотсек переполнен! Раненых некуда класть!..»
— Вернуться! — орал Суровцев, окончательно потеряв над собой контроль. — Я приказываю вернуться! Трусы! Вы все ответите за это!
Но его голос тонул в какофонии панических переговоров. Капитаны спасали свои корабли и свои экипажи — им было плевать на приказы командующего, который сам сидел в безопасности на флагмане, вдалеке от бойни.
На тактической карте гуляй-город стоял неподвижно — всё та же полусфера, всё та же непробиваемая стена. Ни один форт не пострадал. Ни один. Защитные поля, просевшие на несколько процентов в начале боя, уже восстанавливались, подпитываемые энергией от судов-генераторов в тылу строя.
А в глубине разрушенной станции корабли Василькова продолжали двигаться к выходу. К спасению. К победе.
— Чёрт, — выдохнул Суровцев. Потом громче: — Чёрт!
И наконец — во весь голос, срываясь на крик:
— Чёрт возьми!!!
Офицеры мостика молчали, не решаясь смотреть на командующего. В эфире продолжались панические переговоры — капитаны его эскадры докладывали о потерях, запрашивали помощь, пытались координировать отход.
А вице-адмирал Валериан Николаевич Суровцев стоял посреди этого хаоса и чувствовал, как земля уходит из-под ног.
Он проиграл. Снова проиграл.
И где-то там, в глубине разрушенной станции, Васильков наверняка улыбался…
…Я не улыбался.
Смотрел на карту, слушал перехваченные переговоры вражеского флота и не чувствовал ни триумфа, ни злорадства. Только усталость — глубокую, выматывающую усталость человека, который слишком долго балансировал на краю пропасти.
— Они отступают, командир. — Аристарх Петрович стоял рядом, и в его голосе звучало что-то похожее на облегчение. — Атака захлебнулась.
— Вижу.
Корабли Суровцева рассыпались по космосу, как осколки разбитого зеркала. Некоторые прятались среди руин станции — нашей станции, которую они же и разрушили. Ирония была бы забавной, если бы всё это не стоило столько крови.
— Выход через пять минут, — доложил штурман.
Пять минут. Ещё пять минут — и мы окажемся под защитой фортов. В безопасности. Наконец-то в безопасности.
«Афина» преодолела последний участок разрушенного коридора и вынырнула в открытый космос. Впереди, совсем близко, висела громада гуляй-города — двадцать пять бронированных крепостей, изогнутых в защитную полусферу. Их орудия ещё не остыли после недавнего боя, но уже разворачивались, готовые прикрыть нас от любой угрозы.
— Аякс, — я снова вышел на связь с «2525-ым», — мы выходим.
— Вижу вас, Александр Иванович! — голос Пападакиса был всё таким же весёлым, несмотря на всё, что произошло. — Добро пожаловать на свободу! Как вам представление?
— Впечатляющее. Передай благодарность командирам и канонирам фортов.
— Передам. Хотя они скромные — скажут, что просто делали свою работу.
Просто делал свою работу. Это было не просто «работой». Это было искусством войны.
Один за другим корабли моей эскадры выныривали из руин станции и занимали позиции под защитой гуляй-города. «Гангут» появился первым — тяжёлый, изрядно потрёпанный бомбардировками, но целый. За ним «Святой Андрей», несущий раненых. И наконец — на буксире повреждённые «Святой Александр» и «Россия», два крейсера, которые должны были стать жертвами, а вместо этого выжили.
Все целы. Все живы. Мы выжили.
Вопреки всему.
Я откинулся в командирском кресле и закрыл глаза. Веки были тяжёлыми от бессонницы. Сколько часов без сна? Сутки? Больше? Время превратилось в одну сплошную полосу напряжения и решений.
Где-то там, на «Новороссийске», Суровцев наверняка сейчас кричал на своих офицеров, изливая злость и разочарование. Я знал его достаточно хорошо, чтобы представить это — покрасневшее лицо, срывающийся голос, кулаки, колотящие по подлокотникам. Валериан никогда не умел проигрывать с достоинством римского патриция, которое он старался нести…
Глава 3
Место действия: звездная система HD 23888, созвездие «Ориона».
Национальное название: «Смоленск» — сектор Российской Империи.
Нынешний статус: спорная территория.
Точка пространства: орбита центральной планеты Смоленск-3.
Дата: 17 августа 2215 года.
— Александр Иванович, они не отстают.
Голос Аякса Пападакиса в динамике связи звучал непривычно серьёзно. Обычно мой друг находил повод для шутки в любой ситуации, но сейчас даже ему было не до веселья. На тактической карте, горящей призрачным светом в центре мостика «Афины», красные отметки вражеских кораблей роились вокруг нашей группы, как стая хищников, преследующих раненую добычу.
— Вижу, — ответил я, не отрывая взгляда от карты.
Мы отходили от разрушенного орбитального комплекса уже двадцать минут, и каждая из этих минут была наполнена напряжением. Форты гуляй-города двигались раздражающе медленно. Мои корабли с учетом буксировки поврежденных ранее могли идти минимум вдвое быстрее, но мы были привязаны к фортам, как караван к самому медленному верблюду.
А позади, с каждой секундой сокращая дистанцию, шли крейсера Суровцева.
Я изучал тактическую карту, анализируя диспозицию противника. Валериан разделил свои силы на несколько групп: основная масса шла прямо за нами, поддерживая давление; фланговые отряды обходили с двух сторон, пытаясь охватить; а где-то на периферии, словно хищник, ждущий своего часа, крейсировала эскадра контр-адмирала Должинкова.
Нам нужно
