Адмирал Империи – 59 - Дмитрий Николаевич Коровников
Именно поэтому нам нужен был «чистый» космос. Открытое пространство, свободное от обломков разрушенной станции, вдали от гравитационного колодца планеты. И до этого пространства — ещё добрых триста с гаком тысяч километров.
— Аристарх Петрович, — я повернулся к старпому, — расчётное время до точки безопасного прыжка?
Жила склонился над навигационным пультом, его пальцы быстро пробежались по сенсорам, выводя на экран траектории и расчёты.
— При текущей скорости — примерно около сорока минут, господин контр-адмирал.
Сорок минут. Целая вечность, когда за тобой гонятся почти восемьдесят вражеских вымпелов.
Я снова посмотрел на карту, оценивая диспозицию. Наша разношерстная группа — восемь уже изрядно поврежденных и ослабленных кораблей моей эскадры, двадцать пять фортов, тяжёлый крейсер «2525» Пападакиса, четыре эсминца и четыре судна-генератора — двигалась прочь от орбиты Смоленска-3. Форты по-прежнему сохраняли полусферическое построение, развернув защитный купол в сторону преследователей.
А преследователей было много. Слишком много.
Крейсера Суровцева — те, что уцелели после двух неудачных атак — перегруппировались и теперь шли за нами, постепенно обгоняя с флангов. Они были быстрее нас, и они использовали это преимущество на полную катушку. Не атаковали в лоб — Валериан усвоил урок — но окружали, охватывали, отрезали пути отхода.
Повторюсь, на периферии, дрейфовала эскадра Никиты Викторовича Должинкова. Контр-адмирал держался на расстоянии, не приближаясь к фортам, но и не уходя далеко. Словно наблюдатель, ждущий развязки драмы.
— Этот ваш Суровцев не отступится, — произнёс Аристарх Петрович, и в его голосе слышалась мрачная уверенность. — Он будет атаковать снова и снова, пока мы не совершим прыжок. Или пока он нас не уничтожит.
— Знаю.
Я знал. Валериан Николаевич Суровцев был многим — карьеристом, интриганом, жестоким командиром — но трусом он не был никогда. А тут еще два поражения подряд лишь разожгли его ярость. Сейчас новоявленный вице-адмирал был как раненый зверь: опасный, непредсказуемый, готовый на всё ради того, чтобы вцепиться в горло своему обидчику.
— Александр Иванович! — голос Айка Пападакиса снова ворвался в мои размышления, и на этот раз в нём звенела тревога. — Наблюдаю перестроение противника! Две группы отделяются от основных сил и расходятся в стороны!
Я посмотрел на карту. Действительно — красные отметки разделялись. Часть кораблей Суровцева продолжала идти прямо за нами, но две группы — по десять-двенадцать вымпелов в каждой — отклонялись влево и вправо, обходя нашу формацию с других направлений.
— Он пытается зайти с тыла, — понял я.
Наша полусфера была развёрнута назад, к преследователям. Передняя часть — та, что смотрела в направлении движения — оставалась открытой. Если Суровцев сумеет обогнать нас и ударить спереди, или зайти сбоку…
— Аякс, — я переключился на канал связи с «2525-ым», — видишь их манёвр?
— Вижу, чёрт бы их побрал! — Пападакис не скрывал раздражения. — Эти ублюдки думают, что они умнее всех! Пытаются обойти с подбрюшья, пока мы ползём как беременные черепахи!
— Спокойно, без паники, — я позволил себе усмешку. — Пусть пытаются.
— Спокойно⁈ — взвился Айк, еще больше накручивая сам себя. — Александр Иванович, у нас тут дофига вражеских вымпелов на хвосте, а ты говоришь — спокойнее⁈ Да я сейчас…
— Капитан Пападакис.
Одно слово — но сказанное тем тоном, который мой друг научился распознавать за месяцы совместной службы. Тоном, означающим: я знаю, что делаю. Доверься мне.
Пападакис действительно замолчал. В динамике было слышно его тяжёлое дыхание — он успокаивался, брал себя в руки.
— Ну, извини, — произнёс он наконец, уже ровнее. — Нервы. Так что будем делать?
— Ждать, наблюдать и вовремя реагировать.
На карте две фланговые группы продолжали своё движение, постепенно обгоняя нашу медленно ползущую флотилию. Суровцев был предсказуем в своей тактике — он снова пытался найти слабое место в обороне фортов, снова искал способ ударить туда, где защита тоньше.
Он не знал или не понимал? Или не хотел понимать?
У моего гуляй-города не было слабых мест. Была только… гибкость.
Минуты тянулись медленно, отмеряемые монотонными докладами операторов. Дистанция до преследователей — сто двадцать тысяч километров. Скорость сближения — шесть единиц. Фланговые группы выходят на параллельный курс…
Я ждал. Ждал момента, когда Суровцев решит, что пора действовать.
И дождался.
— Фланговые группы меняют курс! — голос оператора сенсоров. — Разворачиваются к нам! Начинают одновременное сближение с двух направлений!
На карте красные отметки, обогнавшие нашу формацию, теперь поворачивали внутрь, нацеливаясь на незащищённые места полусферы. Одновременно основная группа преследователей — «Новороссийск» и ещё около тридцати вымпелов — ускорилась, сокращая дистанцию.
Классический охват. Удар с трёх сторон одновременно. Если бы мы были обычной эскадрой — это был бы конец.
Но мы не были обычной эскадрой.
— Аякс, — я переключился на общий канал связи, — передай командирам фортов: смена конфигурации. Сфера. Полная сфера. Выполнять немедленно.
Секунда тишины. Потом голос Пападакиса — удивлённый, но уже с ноткой понимания:
— Сфера? Ты хочешь закрыться полностью?
— Именно. Пусть господин Суровцев бьётся об нас со всех сторон — результат будет один.
Команда ушла, и форты тут же начали перестроение.
Это было похоже на танец — медленный, величественный танец металлических сфер в пустоте космоса. Крайние форты полусферы, те, что до сих пор смотрели вперёд и в стороны, теперь начали сдвигаться, сближаться друг с другом. Магнитные тросы, связывающие конструкцию воедино, натянулись, изогнулись, перераспределяя напряжение. Защитные поля на карте мерцали, перетекая от одного форта к другому, образуя непрерывный контур.
Полусфера превращалась в сферу. Полную, замкнутую и соответственно защищающую со всех сторон.
Все наши корабли оказались внутри этого кокона, достаточно большого, чтобы вмести всю нашу эскадру, включая суда-генераторы. Все мы теперь находились под защитой двадцати пяти крепостей, чьи перекрывающиеся поля образовывали для артиллерии противника непроницаемый барьер.
И когда фланговые группы Суровцева вышли на дистанцию атаки — они вдруг обнаружили, что бить-то некуда.
— Форты закрылись, господин вице-адмирал! — голос одного из капитанов в перехваченном эфире был полон разочарования. — Они в домике! Мы не сможем…
— Продолжать атаку! — это был Суровцев, и его голос срывался от ярости. — Бейте по любой точке! Пробивайте, черт возьми! Мне вас что учить⁈
Первые залпы обрушились на сферу — с трёх сторон одновременно, концентрированные потоки плазмы из десятков палубных орудий. Я наблюдал за
