Звезданутый Технарь - Гизум Герко
— Ой, мамочки… Роджер, их тут целая толпа, — прошептала Мири, и в ее голосе впервые за долгое время послышался настоящий страх.
Глава 18
Смертельная мыльная вечеринка
Они не были похожи на обычных наемников-неудачников. Их движения, снаряжение и то, как они блокировали выходы, выдавало в них профессионалов высокого класса. Центральная фигура, облаченная в более массивную броню с красными вставками на шлеме, шагнула вперед и подняла руку, призывая своих бойцов к полной готовности. В этот момент мой коммуникатор ожил, настроившись на открытую частоту.
— Вылезай, Форк! — Громкий, хриплый голос ударил по ушам, усиленный динамиками шлема наемника. — Не заставляй нас вскрывать это корыто, как консервную банку. Главарь «Черепов» очень расстроен, что ты украл его любимую игрушку, и поверь мне, он хочет поговорить с тобой лично.
— Форк? Он серьезно назвал меня Форк? — Я нервно усмехнулся, глядя на Мири. — Неужели я похож на кого-то с таким дурацким именем?
— Сейчас не время для лингвистических споров, Роджер! — Мири возбужденно закружилась в воздухе. — Нас окружили профессиональные убийцы, которые думают, что ты какой-то Форк, укравший их катер. И судя по тому, как они сжимают свои пушки, они не собираются проверять твое удостоверение личности!
— Верни игрушку, парень, и, может быть, мы оставим тебя в живых до встречи с Боссом! — Наемник сделал еще шаг, и его импульсная винтовка теперь смотрела прямо в стекло моего иллюминатора. — Выходи наружу с поднятыми руками. У тебя десять секунд, прежде чем мы начнем термальное бурение шлюза.
Мне казалось, что я слышу, как металл вокруг меня буквально плачет. Это не было преувеличением — после того как мы в режиме «космического камикадзе» пришвартовались к «Пожирателю Миров», а потом еще и пережили жесткую посадку на «Вавилон-4», катер превратился в набор стонущих от усталости деталей. Обшивка издавала звуки, подозрительно похожие на скрежет несмазанных качелей в фильмах ужасов, а из-под ног периодически вырывались облачка едкого дыма. Моя правая рука все еще покоилась на рычаге, который вибрировал в такт умирающему реактору, и я чувствовал себя так, словно меня только что пропустили через центрифугу вместе с мешком битого стекла.
— Роджер, я тут провела экспресс-анализ наших шансов, и у меня для тебя сюрприз, — голос Мири прозвучал подозрительно бодро.
На главном обзорном экране, который мерцал и шел полосами, внезапно всплыла огромная, анимированная в стиле 8-битных приставок надпись, «GAME OVER».
— Остроумно, Мири, просто предел мечтаний для искина с имперским ядром в башке, — проворчал я, пытаясь рассмотреть через мутный иллюминатор то, что происходило снаружи. — А можно без спецэффектов из прошлого века? У нас тут, вообще-то, гости, и они явно не пиццу привезли.
Снаружи, в тусклом освещении ангара номер семь, творилось форменное безобразие, которое не снилось даже самым бюджетным боевикам про наемников. Наемники банды «Черепов» облепили мой катер, как мухи упавшее мороженое, и их черная матовая броня в свете аварийных ламп станции выглядела чертовски угрожающе. Они не церемонились, двое крепышей уже устанавливали на обшивку магнитные захваты для принудительного вскрытия, а остальные взяли на прицел каждый видимый выступ моего «Лишнего Процента». Станция «Вавилон-4» всегда считалась нейтральной территорией, где Торговая Гильдия заставляла всех вешать пушки на гвоздь, но эти ребята явно решили, что сегодня правила — это всего лишь рекомендации для слабаков.
— Эй, ты, в консервной банке! — Главарь наемников со всей дури саданул прикладом своей винтовки по бронированному стеклу шлюза. — Вылезай, Форк! Мы знаем, что ты там, и мы знаем, что «игрушка» Босса у тебя! Если мы вскроем этот хлам сами, я лично скормлю твои остатки переработчику отходов на нижних уровнях!
Я не стал отвечать, потому что был слишком занят поиском того самого «подарка», который привел их прямо к моему порогу. Планшет все еще был подключен к диагностической панели, и именно на его экране пульсировала маленькая красная точка — тот самый скрытый маячок «Марк-7», о котором предупреждала Мири. Эта дрянь была вшита в программный код системы безопасности катера так глубоко, что обычным форматированием ее было не вывести, а сигнал шел на частоте, которую не глушили даже стены дока. Если я прямо сейчас не заткну эту пищалку, то через десять минут сюда подтянутся основные силы «Черепов» на тяжелых крейсерах, и тогда нам точно не поможет даже второе пришествие императора.
— Мири, детка, мне нужно три минуты тишины и вся мощность твоего вычислительного блока на подавление помех, — я уже лихорадочно свинчивал панель под лобовым стеклом, используя мультитул как рычаг.
Я выудил из-под завалов инструментов свой старый плазменный паяльник «Искра-М», который пережил со мной еще академию, и включил его на максимальный прогрев. Запах разогретой канифоли мгновенно заполнил тесную кабину, смешиваясь с ароматом жженой проводки и моим собственным потом. Мне нужно было не просто перерезать провод, а создать короткое замыкание в шине данных Z-уровня, чтобы импульс выжег передатчик маячка, но при этом не превратил в пепел остальную электронику. Это была ювелирная работа, тончайшие SMD-компоненты на плате выглядели как крошечный город, в который я собирался направить удар молнии.
— Роджер, ты сейчас похож на безумного профессора из тех старых фильмов, где все взрывается в конце, — Мири вывела на мой визор схему цепей, подсвечивая нужные дорожки. — Если ты заденешь конденсатор С-14, мы получим обратный ток такой силы, что твой питбой превратится в очень дорогой браслет-гриль. Давай аккуратнее, ковбой, я еще хочу посмотреть, чем закончится этот сезон моего существования.
— Меньше слов, больше дела, штурман, — я осторожно коснулся жалом паяльника медной перемычки.
Раздался сухой щелчок, и между контактами проскочила злая синяя искра, от которой у меня на мгновение потемнело в глазах. Шина данных на экране монитора вспыхнула каскадом ошибок, но красная точка маячка, издевательски мигавшая до этого, наконец-то погасла навсегда. Я почувствовал почти физическое облегчение, когда фантомный гул высокочастотного передатчика в моих наушниках сменился благословенным белым шумом. Мы стали невидимы для
