Мёртвые души 11. Финал - Евгений Аверьянов

Высший снова ускорился, и вот тогда пошли ошибки.

Точнее, ошибки, которые он перестал мне прощать.

Я сделал шаг назад, пытаясь уйти из линии его руки. Он не просто догнал — он обрезал пространство с боку, и мой шаг оказался короче. Я едва не споткнулся, поймав равновесие на носке. Доспех выровнял, но цена ушла в колено, болью.

Я ответил клинком в его локоть, туда, где любая структура обычно слабее. Кромка зацепила. Я почувствовал сопротивление, и на мгновение — пустоту, настоящую, реальную.

Он всё-таки имел границы.

Высший на долю секунды отдёрнул руку. Его давление на мир стало другим. Никаких вспышек, но воздух возле него чуть дрогнул, будто он вдохнул глубже. Я воспользовался этим, рванул в ближний бой и пошёл серией ударов, не давая ему снова «собрать» пространство.

Удар — в плечо. Удар — в бедро. Удар — в шею.

Клинок оставлял на его защите тонкие линии. Не кровь. Следы. Но я видел, что они не исчезают сразу. Значит, я мог его наказывать.

Он ответил коротко — и это было хуже любой молнии.

Пальцы коснулись моей руки, и на секунду руку словно выключили. Клинок едва не упал. Доспех подхватил, зафиксировал сустав, вернул сигнал обратно. Я сжал рукоять так, что ногти впились в кожу.

Усталость была.

Она сидела в плечах, в лопатках, в шее. Она жила в дыхании: вдох короче, выдох резче. Она была в ногах: шаги стали тяжелее, чем хотелось. Но критичной она не стала. Не сейчас. Не с таким потоком подпитки.

И в какой-то момент я понял, что Высший тоже это заметил.

Он остановился на полшага дальше, чем должен был. Не ушёл. Не отступил. Просто дал себе возможность посмотреть.

Его взгляд прошёл по мне, как у существа, которое считает параметры.

Я не сказал ни слова. Не хотел давать ему подтверждение.

Он снова сделал шаг, и я почувствовал его давление ещё плотнее. Привычное, ровное, абсолютное. И внутри этого давления вдруг появилось раздражение. Не эмоция — оттенок.

Он начал ускоряться и впервые вложил в движение больше силы, чем требовалось для «проверки». Я принял удар доспехом и отступил, удержав равновесие. Реакторы тут же дали отклик, поток прошёл через грудь, через спину, как тяжёлая вода.

И Высший заметил несоответствие.

Он видел, что темп боя высокий. Он видел, что я не выгораю. Он видел, что я не проваливаюсь в пустоту между всплесками.

Я же заметил, как его взгляд задержался на моём доспехе. На том, как по швам пробегают редкие искры, когда я стягиваю энергию. На том, как я снова и снова вытаскиваю дыхание на нужный уровень.

Он сделал шаг назад.

Совсем маленький.

Но я ощутил его так, будто он отступил на километр. Потому что до этого он не оставлял мне воздуха.

Высший поднял руку, словно останавливая поединок.

И впервые заговорил.

Высший заговорил так, будто продолжал мысль, начатую задолго до этой встречи.

Голос не давил. Не резал. Он ложился ровно, без попытки пробраться под кожу или задеть душу. Обычная речь, если забыть, кто именно стоит напротив.

— Ты держишься дольше допустимого, — сказал он. — Темп выше, чем позволяет восстановление. Отдача не совпадает с расходом.

Я не ответил.

Клинок оставался на уровне пояса, остриё смотрело в его сторону. Ноги стояли устойчиво, но колени всё ещё отдавали глухой болью после последних разменов. Доспех работал тихо, без искр, значит, нагрузку я держал в пределах допустимого. Пока.

Высший смотрел внимательно, без суеты. Взгляд скользнул по доспеху, задержался на плечах, на грудной пластине, где энергия иногда проступала едва заметным мерцанием. Он не пытался читать символы или форму. Его интересовала динамика.

— Ты не должен был выдержать эту серию, — продолжил он, словно констатировал результат расчёта. — Даже с хорошей подготовкой. Даже с опытом. Даже с артефактами.

Я сделал шаг в сторону, меняя угол. Песок под ногой слабо просел, тут же стабилизировался. Пространство больше не сопротивлялось, но и не помогало. Нейтральная среда. Опасная.

Высший кивнул сам себе, будто отметил совпадение гипотезы с наблюдением.

— Тебя что-то питает.

Фраза прозвучала без вопроса. Без обвинения. Без удивления. Просто вывод, сделанный из полученных данных.

Я втянул воздух медленно, не позволяя дыханию сбиться. Реакторы отзывались фоном, плотным и ровным, но я сознательно не тянул больше. Пусть думает, что хочет. Пусть считает, что уже понял половину картины. Вторая половина ему пока была не нужна.

Я не стал отвечать.

Дистанция сохранялась. Тело было готово к рывку, к удару, к смещению. Сознание держало несколько вариантов отхода и один — для атаки, если он решит продолжить. Но он не продолжил.

Высший опустил руку. Давление, которое всё это время держало пространство в натянутом состоянии, начало ослабевать. Не резко. Постепенно. Как если бы кто-то медленно отпускал сжатую пружину.

Он посмотрел на меня ещё раз. Взгляд стал другим. Уже не оценивающим. Скорее — фиксирующим факт, который не вписывался в привычную модель.

— Это меняет расчёт, — сказал он тихо.

Следующего шага не было.

Он не ушёл смещением. Не открыл портал. Не разорвал пространство. Просто перестал быть здесь. Как будто его фигура была частью уравнения, которое внезапно исключили.

Воздух на его месте дрогнул и тут же выровнялся. Давление ушло полностью. Мир словно выдохнул, сбрасывая напряжение, накопленное за время поединка.

Но расслабляться не стоило.

Пальцы сильнее сжали рукоять. Доспех не сбрасывал режим. Магия напитывала тело, но я чувствовал, как пространство вокруг начинает вести себя иначе. Там, где только что было пусто и тихо, пошли первые неровности. Тонкие, почти незаметные. Как трещины под слоем лака.

Где-то неподалёку что-то рвалось.

Я повернул голову, ловя направление, и понял: пауза закончилась.

Если Высший ушёл, значит, он сделал выводы.

А выводы у таких существ редко остаются теорией.

Высший исчез — и пространство сразу перестало делать вид, что ему всё равно.

Сначала пришло облегчение. Короткое, почти приятное. Будто кто-то снял с плеч ремень, который стягивал грудь. Я успел выдохнуть — и тут же почувствовал новое напряжение. Другое. Неровное. Грязное по геометрии, как если бы в ткань мира воткнули кривые иглы и начали тянуть в разные стороны.

Один разрез.

Второй.

Третий.

Не ворота, не аккуратный портал, которым пользуются живые, чтобы не рвать себе кожу и не ломать