Меченные - Евгений Аверьянов

И делал это без лишних затрат.

Я чувствовал его основу. Она работала ровно, без всплесков, без рваных импульсов. Он не поднимал волну магии, не зажигал воздух. Просто двигался так, чтобы мне приходилось тратить больше, чем ему.

Я попробовал зайти с другой стороны. Резкий шаг вперёд, удар по руке, попытка зацепить локоть и провернуть. Грубая техника. Не красивая. Но иногда работает против тех, кто привык к «правильному».

Он позволил мне коснуться.

А потом повернул кисть — и я понял, что держу воздух.

Он стоял на месте, а я уже был в неудобном положении. И получил удар коленом в живот.

Доспех смягчил удар. Но меня согнуло. Дыхание выбило, как пробку. На секунду я увидел песок слишком близко.

Он не ударил в голову, пока я был выведен из боя. Не стал добивать.

— Ты слишком предсказуем в своих попытках, — сказал он.

Я выпрямился. Медленно. Не потому что хотел выглядеть спокойно — потому что иначе можно было потерять равновесие.

Я сделал два вдоха. Ровных. Через нос. Чтобы не кашлять песком.

Он ждал.

И это было хуже всего. Он мог давить, мог ломать, но он выбирал момент. Он как будто хотел, чтобы я понял: он не спешит. Он уверен, что время работает на него.

Я сменил хват. Немного сдвинул ладонь по рукояти. Проверил плечо — больно, но работает. Запястье — сводит, но держит.

— Где ты учился? — спросил я наконец. Не потому что мне было интересно, а потому что хотел услышать, как он будет отвечать в движении.

— Нигде, — ответил он и снова вошёл. — Это же смешно, правда? Вы всё ещё думаете, что «учатся» в школах.

Он ударил меня по ребрам. Я поймал удар клинком, но он не бил клинок. Он бил напрямую. Скорее под углом, чтобы защита сработала, но я почувствовал, что если бы не доспех — мне бы уже не хотелось задавать вопросы.

Я оттолкнул его клинок, попытался перехватить руку.

Он выскользнул.

— Ты привык к противникам, которые либо сильнее, либо слабее, — продолжил он спокойно. — Сильнее — ты убегаешь. Слабее — ты давишь. А равный… — он снова ударил, — равный требует терпения. У тебя его мало.

Я промолчал. Потому что каждое слово сейчас стоило дыхания.

И ещё потому что он был прав: я действительно привык работать либо на силе, либо на выносливости. А тут мне навязали чужой бой. Где нельзя взять одним рывком. Где нельзя продавить. Где каждый сантиметр стоит усилий.

Я попробовал разорвать дистанцию совсем. Уйти на двадцать метров, заставить его догонять, выбить его из ритма. Сделал резкий рывок назад, используя песок как скольжение.

Он не побежал.

Он шагнул — и оказался ближе, чем должен был.

Вот тут я впервые ощутил магию.

Не «удар». Не вспышку. А маленькое смещение, тонкое, почти незаметное. Он не телепортировался. Он просто… сократил расстояние. Как будто два метра между нами перестали быть двумя метрами.

Я выругался про себя.

— Ага, — сказал он, увидев мою реакцию. — Ты думал, только у тебя есть игрушки?

Я поднял клинок выше. Сделал стойку плотнее. Дышать стало тяжелее — от боли и от накопившейся отдачи. В груди что-то ныло, как после долгого бега.

Он снова атаковал. И на этот раз — по-другому.

Он не бил по мне напрямую. Враг сбивал мой ритм. Удар — пауза — удар — удлинённая пауза — двойной удар. Он менял темп так, чтобы я ошибался. Чтобы я поднимал защиту слишком рано. Или слишком поздно.

И я ошибался.

Не сильно. Но достаточно.

Каждая мелкая ошибка — это удар по доспеху. Отдача. Вибрация. Сбитое дыхание. Микроскопическая трещина в концентрации.

Он улыбался, когда видел это.

— Доспех тебе помогает, — сказал он. — Но ты сам себе мешаешь. Ты пытаешься закончить бой. А я… — он ударил снова, — я просто делаю работу.

Я наконец ответил. Коротко.

— Работай молча.

Он рассмеялся. И в этот смех впервые пробилась тонкая злость. Как будто я задел что-то личное.

— Молча неинтересно, — сказал он. — Я люблю видеть, как люди понимают. Ты уже начал понимать?

Я не ответил. Потому что да, начал.

Я понял, что он не торопится не потому, что хочет «поиграть». А потому, что он уверен: я сломаюсь раньше. И ему даже не нужно для этого рисковать.

Он снова ударил. На этот раз — очень точно. В тот момент, когда я чуть-чуть перенёс вес на правую ногу.

Удар пришёлся в бедро. Доспех там был, но не такой плотный. Я почувствовал, как мышцу будто прожгли тупой болью. Нога едва не подвела.

Я удержался. Но теперь двигаться стало чуть тяжелее.

— Вот, — сказал он спокойно. — Это уже ближе к правде.

Я сделал шаг вперёд. Вынужденный. Потому что отступать на одной ноге — плохая идея.

Он снова вошёл. И снова — серия. Он держал меня на короткой дистанции, где моя длина клинка почти не давала преимущества, а его техника работала лучше.

Я перехватил один удар. Второй. Третий — пропустил по касательной. Доспех принял, но голову снова дёрнуло. Звук словно начал проходить сквозь вату.

В какой-то момент я понял, что уже не думаю о победе. Я думаю о том, чтобы просто удержать себя в бою. Не упасть. Не дать ему увидеть слабое место.

И он это видел.

Он отступил на шаг и посмотрел на меня, как на объект, который проверил и теперь оценивает.

— Ты держишься, — сказал он. — Лучше, чем я думал.

Я вдохнул. Медленно. Ровно. Старался не показывать, как горит грудь и как ноет плечо.

— А ты много думаешь, — сказал я. — Это мешает?

Он улыбнулся.

— Нет. Это приятно.

И снова атаковал.

Я поймал удар. Отвёл. Сделал шаг в сторону. Попытался зайти ему за спину.

Он не дал.

Меченый развернулся так, будто я и не пытался.

И вот тогда я понял, что он действительно считает, что контролирует бой. Не «пока». Не «на данный момент». А вообще. В принципе. Как будто исход уже записан где-то в его голове.

Он снова сделал паузу — буквально вдох.

И произнёс спокойно, почти дружелюбно:

— Ты сейчас думаешь, что я тебя просто изматываю. И ты прав. Но есть ещё одна вещь.

Я напрягся.

— Какая? — спросил я.

Он