Меченные - Евгений Аверьянов

Я пожал плечами.

— Я, пожалуй, поступлю аналогичным образом. Уходи — и я не стану тебя убивать.

Вот теперь он улыбнулся иначе. Чуть шире, чуть острее.

— Какой самоуверенный.

— Стараюсь, — сказал я.

— И, кстати… хороший доспех. Где ты такой достал? — добавил он внезапно, будто между делом, но я услышал интерес под этой фразой.

— В секонд-хенде купил, — ответил я.

Он фыркнул.

— Ты неисправим.

— Я просто не люблю, когда мне предлагают жить на поводке, — сказал я. — И, честно, я не люблю, когда мне говорят «у тебя шанс». Особенно люди, которые пришли с ножом.

Он развёл руками — жест почти дружеский.

— Тогда придётся тебя сломать.

Слова были спокойные. Но воздух вокруг него изменился.

Не вспышкой. Не шумом. Тихо. Как когда в комнате выключают лишние звуки — и остаётся только то, что важно.

Я ощутил его якорь ближе. Он не «вышел вперёд», как это делают неопытные, пытаясь впечатлить. Он просто стал активнее. Чётче. И песок под ногами, кажется, тоже решил, что сейчас лучше не шуметь.

Я медленно положил ладонь на рукоять клинка.

Не потому что хотел сделать красивый жест. Потому что дальше разговор закончился.

Мы оба это понимали.

— Последний раз предлагаю, — сказал он. — Скажи, как ты вырос. И зачем ты здесь.

— Я вырос, потому что мне не повезло, — ответил я. — А здесь я потому, что у меня дела.

Он кивнул, будто услышал ровно то, что ожидал.

— Значит, по-хорошему не получится.

Я вытянул клинок из ножен. Металл тихо разрезал воздух.

— По-хорошему — это когда ты уходишь, — сказал я. — А ты всё ещё стоишь.

Его улыбка стала тоньше.

— Ну что ж, претендент… — произнёс он мягко. — Посмотрим, сколько в тебе настоящего.

Я сделал шаг вперёд.

И в ту же секунду он тоже двинулся — так же спокойно, так же ровно.

Без рывка. Без крика.

Как человек, который уверен: сейчас начнётся работа.

Он не рванул на меня с места, как делают те, кто привык брать количеством. И не начал «раскрывать себя», как любят новички — мол, смотри, какой я страшный.

Он просто оказался рядом.

Я увидел движение плеча — и уже поздно. Не потому что я медленный. Потому что он поставил темп так, как будто мы уже подрались раз десять, и он заранее знает, куда я уйду.

Первый удар пришёлся в корпус. Не прямой, не «вдавить в песок». Резанул под углом. Доспех принял, как и должен. Но отдача прошла внутрь — в рёбра, в позвоночник, в зубы. Вибрация, будто по тебе ударили молотом через толстую стену.

Я сделал шаг назад, чтобы сбросить инерцию, но он не дал.

Следующий удар — по ноге, ниже колена. Тоже не чтобы сломать. Чтобы сбить стойку. Чтобы я на долю секунды потерял правильную опору.

Я удержался. Чуть повернул корпус, выставил предплечье, клинок в сторону — привычный рисунок защиты.

Он отступил на полшага и тут же снова вошёл. Без суеты. Без ускорения. Как метроном.

— Хороший доспех, — сказал он между ударами, будто мы на тренировке. — Редко вижу, чтобы он казался таким… правильным.

Я промолчал. У меня не было желания отвечать, пока он считает, что может разговаривать.

Он ударил ещё раз — в плечо. И снова так, чтобы доспех распределил инерцию, но и мне досталось прилично. Кость не ломается, но мышцы срывает, дыхание сбивается, и голова на секунду начинает воспринимать всё с задержкой.

Вот эта задержка — самая опасная. Не боль. Боль я умею терпеть. Опасно, когда мысль приходит на долю секунды позже, чем движение.

Он это знал.

Я попытался контратаковать — короткий выпад в корпус, без магии, чистая физика. Он не ушёл «назад», как обычно. Он ушёл вбок, на миллиметр, и мой клинок прошёл там, где его уже не было.

А в следующую секунду я получил удар в запястье.

Доспех на руке не закрывал всё. Он ударил словив идеальный момент. Коротко, сухо. Я едва не выпустил рукоять. Пальцы свело. Клинок остался в руке, но теперь я держал его не так уверенно, как секунду назад.

— Слишком много доверяешь железу, — сказал он спокойно. — Железо — это костыль. А ты… ты привык, что костыль всегда под рукой.

Я не ответил. Сделал шаг в сторону, разорвал дистанцию, чтобы заставить его либо преследовать, либо менять рисунок.

Он не преследовал.

Он просто подстроился.

Вот что меня бесило больше всего. Он не «гнался». Он будто заранее знал, где мы окажемся через два шага, и уже был там.

Песок шуршал под подошвами, ветер тянул по коже, солнце било сбоку, слепило правый глаз. Я специально повернулся так, чтобы свет был у меня за спиной — хоть видимость ему снижу.

Ему было всё равно.

Он снова атаковал. На этот раз — серией. Не «удар-удар-удар», а связка, где первый — проверка, второй — сбивка, третий — контроль.

Первый удар — по моему клинку. Он не пытался выбить. Он заставил меня чуть поднять руку.

Второй — в корпус, туда, куда открылась линия.

Третий — в шею, но не в горло. В бок, в основание, там, где человек рефлекторно напрягается.

Доспех держался. Но я чувствовал, как внутренности реагируют на каждую атаку. Как будто меня били не снаружи, а изнутри.

Дыхание сбилось. Я вдохнул слишком резко, и воздух обжёг горло песком.

Я сделал вид, что устал больше, чем на самом деле. Опустил плечи, чуть замедлил шаг. Пусть думает, что попал.

Он заметил.

— Умно, — сказал он без насмешки. — Но ты устал по-настоящему. Тебе не надо притворяться.

И снова удар.

На этот раз он попал по голове. Не в лоб — там броня. В бок, чуть выше уха, где защита тоньше. Я успел увернуться, но не идеально. Мир на мгновение дрогнул, как плохо натянутая ткань. В глазах блеснули звезды, которых я давненько не видел.

Глава 16

Я отступил, и он не стал добивать сразу. Дал мне сделать два шага. Дал мне «прийти в себя». И только потом снова атаковал.

Вот это уже было не просто бой. Это было… воспитание.

Он диктовал мне темп. Показывал, что будет, если я попытаюсь «выждать».