Альфонс - Дмитрий Лим

— Ты тоже можешь идти, Макс, — произнес Заргас, не глядя на меня. — Отдохни.

Я продолжал стоять, словно окаменев, не в силах сдвинуться с места. Слова Заргаса звучали в голове, как навязчивая мелодия, от которой невозможно избавиться. Ярость, отвращение, осознание собственной ничтожности и тцупости — все это скручивалось в тугой узел где-то в глубине души.

— Учи…тель? — нерешительно пробормотал я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более ровно. — Могу ли я… взять свой инструмент? Просто… поиграть немного. Для себя, для Айи…

Заргас немного помолчал, словно обдумывая мою просьбу.

— Инструмент? — переспросил он, медленно поворачивая ко мне голову. — Да, можешь. Музыка успокаивает душу. Она нужна тебе сейчас.

Старик медленно поднялся с места и как-то тяжеловато сделал первый шаг. То ли ноги отсидел, то ли болен чем… Я молча наблюдал за ним, стараясь скрыть бушующие внутри меня эмоции. Он шел медленно, я следовал за ним на некотором расстоянии, не произнося ни слова. Наконец, мы оказались у двери в его комнату.

Шаман остановился молча открыл дверь и скрылся в комнате. Я ждал, не двигаясь с места, пока он искал то, что принадлежало мне. Минуты тянулись мучительно медленно. Тишину прерывало лишь его негромкое бормотание. Наконец, дверь снова отворилась, и старик вышел, протягивая мне мой инструмент.

— Возьми, — произнес он хриплым голосом. — Играй. Пусть музыка утешит тебя.

Я молча принял гитару, слегка поклонившись в знак благодарности. Заргас кивнул и скрылся в своей комнате, оставив меня наедине со своими мыслями. Я сжал инструмент в руках, чувствуя под пальцами гладкую, отполированную деревом поверхность.

Я тихо вошел в комнату и прикрыл за собой дверь. Айя, не отрываясь, смотрела на свое отражение в тусклой металлической пластине. Я прошел к кровати и опустился на самый край, чувствуя, как дрожат колени. Гитара в руках казалась чужой и неподъемной. Некоторое время я просто сидел, вглядываясь в пустоту и стараясь унять бешеное сердцебиение.

Дрожащими пальцами я коснулся струн. Они отозвались тихим, почти неслышным стоном. Мне хотелось сорвать их, разбить инструмент о стену, выкрикнуть все, что накопилось внутри. Но я сдержался. Знал, что сейчас это было бы глупостью. Нужно было время, чтобы все обдумать, собраться с мыслями и решить, что делать дальше.

Айя оторвалась от своего занятия и посмотрела на меня. В ее взгляде я увидел тревогу и невысказанный вопрос. Она чувствовала мое состояние, понимала, что произошло что-то важное. Но молчала, ждала, когда я сам решусь заговорить. За это я был ей особенно благодарен.

Я поднял взгляд на нее и попытался улыбнуться. Получилось, наверное, жалко и неубедительно. Потом снова опустил глаза на гитару. Надо было что-то делать.

Медленно, стараясь не дрожать, я перебирал струны, подбирая тихий, успокаивающий мотив. Получалось сначала, хреново. Пальцы задубели, настроение было — дерьмовым, собраться… было слишком тяжело. Но я собрался.

Вскоре, заиграло нечто, похожее на простую мелодию. Кривоватую, фальшивую, но мелодию…

Эх, была бы возможность восстанавливать свои навыки каждый день…

Глава 16

Следующий день встретил серым, промозглым рассветом. Тяжелые тучи заволокли небо, предвещая скорый дождь. На площади перед нашим главным домом уже собралась толпа. Воины, облаченные в доспехи, с копьями, топорами и клинками, переминались с ноги на ногу, ожидая сигнала. Я стоял в стороне, прислонившись к шершавой стене дома, и наблюдал за происходящим. Маска равнодушия по-прежнему плотно сидела на моем лице.

Мирос, в полном боевом облачении, восседая на своей варге, выкрикивал команды, наводя порядок в рядах воинов. Я подметил, что среди ормов было лишь пять, а может и шесть наших солдат. Остальные, видимо, соберутся позже, или уже выехали, чтобы устроить засаду.

Варг Мироса зафыркал и дёрнулся, когда к Походному вождю подошёл какой-то местный старик. Мужчина пугливо посмотрел на Мироса, тот ему коротко кивнул и старик протянул варгу какое-то угощение на ладони. Конь презрительно фыркнув, демонстративно отвернулся.

«Да он, видать, у нас гурман,» — с некоторым раздражением подумал я.

Старик, не растерявшись, сунул загадочное угощение прямо в морду варгу. Тот, похоже, передумал отказываться и мигом проглотил подношение. После чего начал демонстративно изучать землю, поигрывая копытом.

Мирос тем временем продолжал орать, его голос эхом разносился по площади. Казалось, он специально старался перекричать ворчание небес.

«Да заткнись ты уже, — пронеслось в моей голове, — дай дождю самому все испортить!»

И будто услышав мои мольбы, небеса разверзлись, и на нас обрушился ливень.

Лица воинов помрачнели, Мирос нахмурился, но продолжал выкрикивать команды, стараясь не показывать, что промок до нитки. Я же довольно ухмыльнулся. Может, хоть немного дождь охладит пыл этого самовлюбленного типа, и битва пройдет не так пафосно, как он планировал.

Наконец, из моего дома вышел Заргас. Он опирался на посох, двигался медленно и тяжело. Видимо вчера он всё-таки укурился в усмерть… ибо я его не видел с момента, как он отдал мне мою гитару.

Заргас поднялся на небольшой то ли пень, то ли просто кусок дерева, и его старческий голос, прорезал шум дождя. Он начал нараспев читать «благословение», призывая духов предков защитить воинов в грядущей битве. Воины, несмотря на ливень, замерли, внимая каждому слову. Даже варг Мироса, кажется, притих, перестав изучать землю и подняв морду к небу, словно прислушиваясь к голосу духов.

В моей голове же крутились совсем иные мысли.

«Интересно, если прямо сейчас выбить пень из-под ног тестя, ему придётся заново читать свою молитву, когда опять встанет? Или „виртуальная“ связь не позволит ему упасть? А вдруг он, наоборот, взлетит, как древний бог грома?»

Несмотря на то, что я вполне отчётливо представил себе полёт тестя, но прекрасно знал, этому, увы, не сбыться. Просто маленькое мысленное утешение. Это единственное, что я мог сейчас себе позволить.

Дождь усилился, барабаня по крышам домов и плечам воинов. Заргас закончил благословение и, опершись на посох, неловко спустился с возвышения. Мирос что-то коротко скомандовал, и колонна воинов тронулась с места, направляясь к воротам.

Я тупо смотрел вслед удаляющимся новобранцам. Мокрые, понурые, сжавшиеся от холода, они казались скорее похоронной процессией, чем войском, готовым к победе. Я прекрасно понимал, что основную часть, если не всех, больше не увижу. Бессмысленная жертва честолюбивым планам Заргаса. Я развернулся и, промокший до нитки, побрел к дому. За спиной остался шум дождя и удаляющийся топот копыт.

В доме было тепло и уютно. Айя возилась