Время «Ч» - Михаил Егорович Алексеев

Олег и сват осторожно подошли к дверям и, вытащив из щелей ткань, приникли к ним. Олег увидел человека в давно забытом костюме, виденном им во время службы, и в противогазе. Старом советском противогазе с гофрированной трубкой, уходящей в висящую через плечо в стандартную сумку защитного цвета. А еще на груди у него висел какой-то прибор в чехле, от которого шла трубка к предмету, похожему на короткий жезл.

– Ни фига себе! – присвистнул Михаель. – ОЗК! ДП-5В!

– Русские? – услышав реплику свата, удивился незнакомец. Кстати, тоже на русском языке, но произношение подсказало, что это точно немец, но в какой-то степени знакомый с великим и могучим.

– Русские! – подтвердил сват. – Точнее, русские немцы.

– Я Вольфганг Фритч. Я привел сюда группу выживших из Зебница. Открывайте! Не бойтесь! Здесь нет радиации.

Сказав это, он кивнул на прибор. Показаний прибора ни Олег, ни Михаэль, естественно, видеть не могли и медлили. Поняв это, незнакомец после паузы сказал:

– Тогда я буду говорить по-немецки. Русский я не очень хорошо знаю, да и давно не практиковался. Я сейчас спущусь вниз по склону до границы радиоактивности. Там у крайнего домика я видел шланг, рядом с быстроразборным бассейном. Объема воды хватит, чтобы провести дезактивацию защитных накидок всей нашей группы, и после этого я вернусь сюда. Вы можете выходить, здесь чистая зона. Уж не знаю, как это случилось и какие боги нам помогли, но здесь можно жить. Но! Желательно, пока атмосфера не успокоится, все же носить хотя бы респираторы или, на худой конец, марлевые повязки. Да и очки не помешают. Кто знает, в какой момент с неба что-нибудь посыплется.

Олег переглянулся со сватом. После чего они оба направились к сгрудившимся на лежаке остальным постояльцам погреба. На скорую руку вырезали брезентовые накидки, в качестве повязок использовали футболки. И, на всякий случай, попрощавшись со всеми, разгерметизировали дверь и вышли из погреба.

Людей, о которых говорил Вольфганг, они увидели сразу. Несколько десятков человек обоего пола и всех возрастов, частью одетые поверх одежды в обычные дождевики, а частью просто накрывшиеся кусками обычного полиэтилена, с замотанными разноцветными тканями лицами стояли в очереди на дезактивацию. Вольфганг проводил ее струей из шланга, расположившись метров на двадцать ниже крайнего гостевого домика. Мешать ему не стали. Сразу направились к своим домикам. К счастью уцелевшим, видимо по причине того, что они располагались ниже по склону от хозяйского. Кстати, крыша ресторана также выдержала ударную волну. Первое, что они взяли – это лекарства. Все, что имелись. Второе, набрали одежды для детей. Для себя решили взять одежду во второй ходке. Выходя из домиков, заперли их, понимая, что в сложившейся ситуации подходы к вопросам морали и порядочности сильно изменятся. Минут через сорок они закончили, и их подозвал Вольфганг, так же закончивший дезактивацию. Его подопечные уже разбрелись по территории горной деревеньки. Некоторые из них выглядели откровенно плохо. Несколько человек просто лежали на траве и рядом с ними находились по-видимому родственники. Что являлось плохим самочувствием людей – усталость, болезнь или же поражение радиацией, для Олега и Михаэля было неизвестным. Поэтому они на всякий случай обошли этих людей стороной.

– Послушай, как тебя зовут? – обратился Вольфганг к свату, когда они к нему подошли.

– Михаэль, – представился сват.

– Меня – Олег, – вставил Олег.

Вольфганг качнул головой в знак приветствия и продолжил разговор со сватом.

– Облей меня. Я понял так, что ты в этом разбираешься, раз узнал старый советский прибор радиационной разведки.

Сват представился своим званием и должностью срочной службы в Советской армии.

– Ну, вот! – удовлетворенно пробубнил Фритч. – Значит, мы коллеги. А я как раз был обер-лейтенантом Национальной Народной армии ГДР, командиром химвзвода. Думаю, достаточно.

Махнул он рукой свату. Тот перекрыл кран на шланге. Кряхтя, неторопливо, по науке Вольфганг начал разоблачаться.

Закончив, он протянул руку.

– Ну, здравствуйте! Меня можно называть просто Вольфом. В армии привык – там, чем короче, тем лучше.

Олег и сват пожали протянутую руку.

– А это я так понимаю, оставшееся от службы наследство. – Михаэль кивнул на спецкостюм и прибор.

– Верно! Нас тогда просто выгоняли со службы. Мы были не нужны. А вот такие мелочи, типа ОЗК, противогазов, советские приборы никто не считал. Учитывали технику и оружие. Вот я и взял себе. На всякий случай.

Помолчав, добавил:

– Не мог даже представить, что пригодится. Однако ж… вот!

И тут же переключился на другое.

– Я сюда шел целенаправленно. Оценив расположение эпицентров и удаленность ударов, я предположил, что этот склон Судетов не должен катастрофически пострадать от первичных факторов ядерных ударов. От вторичного заражения это, конечно, не гарантировало, но шанс был. К счастью, хоть в этом повезло. Всех этих людей я подобрал по пути, пока шел сюда. Большинство из них пострадало от поражающих факторов и сопутствующих разрушений и пожаров. Часть из них, я абсолютно в этом уверен, умрет. Вон, например, мужчина и женщина. – Он постарался незаметно кивнуть в сторону лежавших на земле. Около них никого не было. Периодически у них начиналась рвота. – Или попали под проникающую радиацию, или наглотались радиоактивной пыли. Рвота началась, когда мы еще шли сюда. Я удивляюсь, как они еще дошли. Но дошли они, чтобы здесь умереть. Мы им помочь ничем не сможем. Остальные поражены в меньшей степени. Но те, кто попал под вторичную радиацию – то есть вдохнул радиоактивную пыль или выпил воду с ней же – обречены. Ладно! Это мы уже изменить не можем. Вы не хотите ознакомить меня с ситуацией здесь?

Михаэль коротко и толково доложил обстоятельства и действия присутствующих здесь с самого начала людей. На него прямо эта ситуация действовала как допинг. Он как будто помолодел и встал в строй. После этого они с Вольфгангом начали обсуждать, как и где разместить людей, и какие меры нужно предпринять, чтобы обезопасить выживших от поражения вторичной радиацией. Олег решил сходить за семьей. Не доверять Вольфгангу и свату в обсуждаемых ими вопросах не было оснований.

Подходя к погребу, неожиданно через приоткрытые двери он услышал знакомый голос. Да и слова он эти тоже уже слышал. Правда в интонациях добавилось агрессии и количество угрожающих эпитетов в адрес «грязных