Дед против богов: чип им в дышло! - Алексей Улитин
— Есть, — сказал он наконец. — Но туда страшно идти.
— Почему страшно?
Угур посмотрел на него. Потом — медленно, как делал всегда, когда подбирал слова — сказал:
— Там были двое. До нас. Ушли туда. Не вернулись.
— Совсем не вернулись? Или долго не возвращались?
— Совсем.
Дед переварил это.
«Двое ушли и не вернулись,» — думал он. — «Это может значить разное. Погибли — раз. Поймали — два. Ушли так далеко, что назад не добрались — три. Или — нашли что-то и решили не возвращаться. Четыре. Угур знает про двоих — значит, эта история здесь известна. Значит, не легенда, а факт».
— Когда это было? — спросил он.
— Давно. — Угур подумал. — Говорят — два хозяина назад.
— Ты сам там был? — спросил дед.
— Нет.
— Но знаешь, где вход.
Угур кивнул — один раз, коротко.
— Хорошо, — сказал Жуков. — Значит, так. Сегодня — ничего. Осматриваемся. Завтра ты мне показываешь где вход — не идём, просто смотрим. Потом решаем.
— Не боишься?
— Боюсь, — сказал дед. — Несильно. Не тот срок, чтобы сильно бояться умереть на день раньше.
Угур чуть качнул головой. Может, согласился. Может — нет. С Угуром это было не всегда понятно.
Нин закончила с инструментом, подняла голову, посмотрела в их сторону. Дед кивнул ей — иди сюда.
Она подошла. Встала, скрестила руки. Ждала.
— Семь дней, — сказал дед ей. — Нас хотят убить. Угур знает выход. Завтра смотрим.
Нин смотрела на него секунду. Потом — на Угура. Угур не двигался.
— Хава знает? — спросила Нин.
— Скажу вечером.
Нин кивнула. Развернулась, пошла обратно к стене — взяла инструмент, продолжила работу. Как будто ничего не произошло.
Жуков смотрел ей вслед.
«Вот за что ценю,» — думал он. — «Без паники. Приняла — и пошла дальше работу работать».
Ибо как сказал поэт Маяковский — "Гвозди бы делать из этих людей! Крепче бы не было в мире гвоздей!".
Угур поднялся — неловко, через правую ногу, как всегда. Убрал остаток лепёшки.
— Жди, — сказал он деду.
— Жду.
И ушёл — тихо, с краю, как пришёл.
- - — -
Вечером Хава вернулась с поручения — принесла что-то для Шубур из дальней кладовой, поставила, доложила. Шубур кивнула и отпустила.
Дед перехватил её у лестницы.
— Есть разговор. Идём.
Хава посмотрела на него. Что-то прочитала в лице — не спрашивала, молча пошла за ним.
Он сказал коротко. Семь дней. Директива. Угур знает выход. Завтра — разведка.
Хава слушала не перебивая.
— Куда ведёт выход? — спросила она.
— Пока не знаю.
— Страшно?
— Угур говорит — двое ушли, не вернулись.
Хава чуть прикрыла глаза. Думала.
— Но здесь — точно конец. — Это не вопрос.
— Точно.
— Тогда — там лучше, — сказала она просто. — Хотя бы шанс.
— Именно так.
Они вернулись в дом. Нин уже лежала, Угура не было — ушёл к себе.
Дед тоже лёг. Смотрел в потолок.
Семь дней. Команда собрана — четверо. Выход есть, хотя и страшный. Энки предупредил, но опираться на него целиком нельзя.
«Нормально,» — думал Жуков. — «Хуже бывало. В восемьдесят восьмом, когда рухнул перекрытие третьего пролёта и нам дали пять дней восстановить до комиссии — было хуже. Восстановили».
Он закрыл глаза.
Система мигнула:
[Квест «Дизайн-код». Прогресс: 0 %. Следующий шаг: изучение записей Игигов.]
Дед открыл один глаз. Посмотрел на уведомление.
«Потом,» — повторил он себе. — «Сначала семь дней».
Заснул быстро.
Глава 12. Злой ветер
- - — -
Угур показал выход на следующий день.
Не сразу — сначала работали во дворе на виду у всех, делали что положено: дед чинил навес над кладовой, Угур подносил материал. Обычный день. Ничего интересного.
Солнце поднялось выше, тени от навеса сползли к стене и сжались в узкие полоски. Во дворе было тихо — только стук молотка деда да шорох стружки, которую Угур сгребал босой ногой в кучу.
Где-то за оградой прокричал ишак, ему отозвался петух, но быстро затих. Пыль, поднятая утром, уже осела, и воздух стал прозрачным, горячим.
Дед работал ровно, без остановок. Обычная работа, обычный двор, обычная жара. Ничего не менялось. Ничего не предвещало.
Потом Угур, не поднимая головы, сказал:
— Пошли.
Встал. Двинулся в сторону северной стены. Дед выждал минуту, взял инструмент и двинулся следом. Не торопясь. Человек идёт по делу.
Северная стена дома упиралась в хозяйственные постройки соседнего владения. Между ними — узкий проход, почти щель.
Угур стоял у дальнего конца прохода. Ждал.
Дед подошёл. Огляделся — никого.
— Вот, — сказал Угур. Показал на стену.
Жуков смотрел.
Стена как стена — глинобитная, старая, кое-где потрескавшаяся. Но у самого основания, там где кладка уходила в землю — щель. Неровная, будто осела когда-то и так и осталась. Снаружи незаметно — только если знать и смотреть вплотную.
Дед присел. Заглянул.
Темно. Пахнет землёй и чем-то ещё — затхлым, старым. Сквозняк — слабый, но есть. Значит, с другой стороны открыто.
— Куда ведёт? — спросил он тихо.
— Под город. — Угур присел рядом. — Старые ходы. Очень старые. Раньше аннунаки сами ходили — давно, до постройки верхних дорог. Потом забросили.
— Но ходы остались.
— Остались.
Дед потрогал края щели. Камень крошился. Лет сто, не меньше. Никто не расширял, никто не чинил. Забытое место.
— Знаешь, как далеко идут?
Угур подумал.
— Говорили — до канала. Может, дальше. Те двое, что ушли — вышли где-то за восточными воротами. Так говорили. Потом их нашли. Снаружи.
— Нашли мёртвыми?
— Да.
— Почему?
Угур помолчал. Потом сказал медленно:
— Не знаю. Никто не знает. Может — поймали снаружи и убили. Может — в ходах что-то есть. Сказали "наши мертвыми".
«Может — поймали, может — в ходах что-то есть,» — повторил про себя Жуков. — «Два варианта. Оба плохие, но по-разному. Если поймали снаружи — значит ходы проходимы, проблема на выходе. Если в ходах — хуже. Но тогда непонятно, как нашли снаружи».
— Когда пойдём — нужен будет свет, — сказал дед. — И длинная верёвка. И знать, где выход до того, как войдём.
Угур кивнул. Это он понимал.
— Сколько у нас дней осталось? — спросил Жуков.
— Шесть.
Шесть дней. Дед смотрел на щель в стене.
Узкая. Он войдёт — с трудом. Угур с его плечом и ногой — ещё труднее. Нин — без проблем. Хава — тоже.
«Надо расширить,» — думал он. — «Немного. Так, чтоб




