Дед против богов: чип им в дышло! - Алексей Улитин

Пауза. Слишком короткая, чтобы сойти за удивление.

— Значит, уже знаешь. Хорошо. — Энки ещё раз посмотрел на него. — Интересный экземпляр.

— Уже слышал, — сказал Жуков.

Свет погас. Нин зашевелилась — медленно, как просыпаются люди, которые спали крепко и не знают, что пропустили.

Дед лёг. Закрыл глаза.

Спать не собирался.

Система мигнула тихо, без вспышки.

[Новый квест разблокирован: Дизайн-код. Прогресс: 0 %. Описание: изучение потенциала генетической модификации. Этапов: 5.]

Дед прочитал. Подумал.

«Потом,» — решил он. — «Сначала — семь дней».

- - — -

Утром Жуков встал раньше всех.

Привычка — с завода. Смена в шесть, значит в пять уже на ногах.

Вышел во двор, сел на каменный бортик. Небо над Эриду темнело быстро, а светлело медленно — сначала серое, потом чуть розоватое у горизонта. Тихо. Птицы какие-то орали в стороне рынка, но далеко.

Думал.

Ночной разговор надо было разобрать по полочкам. Жуков всю жизнь так делал с важными вещами: как приходил домой с планёрки, садился, брал бумагу и раскладывал — что сказали, что имели в виду, что скрыли, что соврали.

Бумаги не было. Но голова работала.

Итак.

Энки. Пришёл ночью. Усыпил Нин и Хаву — значит, умеет. Говорил спокойно, без угроз. Знал про цилиндр — значит, следил давно. Или нет, но тогда — получил информацию от кого-то здесь.

«Кто здесь мог ему докладывать?» — думал Жуков. — «Шубур? Она при доме пятнадцать лет. Нинъурта не знал — это Энки сам сказал. Значит — или Шубур без ведома хозяина, или кто-то другой. Или вообще сам следил через технику, которую я не засёк».

Параноидальное чутьё молчало. Это само по себе было странно — обычно оно что-нибудь да подкидывало.

Дед поморщился.

Дальше. Что Энки хотел? Сообщить про дефекты — это раз. Но про дефекты и так уже знал из цилиндра. Значит — не главное. Главное было другое.

«Через семь дней Нинъурта получит директиву».

Энки пришёл предупредить. Зачем? Если ему всё равно — не пришёл бы. Значит — не всё равно. Значит — зачем-то нужен ему живым.

«Интересный экземпляр».

Жуков хмыкнул. Знакомый разговор. В восемьдесят третьем так же говорил начальник главка про одного молодого инженера с идеями — «интересный экземпляр», пригрел, использовал, потом выбросил. Дед тогда предупреждал: не доверяй. Инженер не послушал. Пожалел.

«Но тут другая ситуация,» — признал он себе. — «Тут у нас семь дней до утиля. Энки — единственный, кто вообще пришёл. Остальные либо хотят убить, либо не знают».

Прагматика.

Использовать то, что есть. Недоверие — сохранять. Но работать с тем, что есть.

Он встал, прошёлся по двору. Остановился у стены.

Отдельной лампочкой в голове светилось другое.

ГМО.

Слово не отпускало с ночи. Крутилось, переворачивалось, смотрело с разных сторон.

Он — генетически модифицированный организм. Создан с ограничениями. Намеренно укорочен, намеренно ослаблен, намеренно сделан зависимым. И при этом — геном пластичен. Теоретически можно добавить.

«Руки, крылья, позвоночник. Энки сказал: нужна лаборатория. Нужно начинать с малого. По одному».

«По одному» — это он понимал. Так же в любом деле, на любом производстве: не пытайся переделать всё разом. Выбери одно узкое место. Расширь его. Смотри, что получилось. Потом — следующее.

«Сначала — семь дней,» — осадил он себя. — «Сначала — выжить. Потом — улучшаться. В правильном порядке».

Со двора послышались шаги.

Нин вошла с мисками. Поставила одну перед дедом без слов, села рядом. Утро. Нормально.

Завтракали молча.

Потом Нин спросила:

— Ты ночью не спал.

— Думал.

— О чём?

Жуков посмотрел на неё. Нин смотрела в миску — спокойно, без нажима. Просто спрашивала.

— О том, как нас сделали, — сказал он. — И о том, можно ли это переделать.

Она помолчала.

— Переделать нас?

— Не нас. — Он поправил себя. — Меня. Пока — только меня. Как эксперимент.

Нин смотрела на него теперь прямо — внимательно, без удивления, но и без понимания.

— Зачем?

— Затем, что заводской брак можно исправить, — сказал Жуков. — Если знаешь, где брак.

Нин ничего не ответила. Но что-то в её взгляде изменилось — будто она приняла это к сведению и сделала вывод. Не нас.

Дед допил остатки из миски.

«Семь дней,» — думал он. — «Разбираться с ГМО будем потом».

- - — -

После завтрака явилась Шубур.

— Западное крыло. Желоб треснул, вода идёт не туда. Посмотри.

Дед взял инструмент и пошёл.

Западное крыло было хозяйственным — склады, кладовые, в дальнем конце что-то вроде мастерской. И рядом с мастерской — лаборатория Нинъурты. Дверь закрытая, но стена тонкая. Жуков это заметил ещё в первые дни.

Желоб нашёл быстро — трещина шла наискосок, аккуратная, будто кто-то чиркнул ногтем. Присел. Достал замазку из глины, которую Шубур выдала вместе с инструментом.

Работал не торопясь.

Голоса за стеной — появились минут через десять.

Нинъурта говорил на языке аннунаков — Жуков его не знал, но за недели в Эриду ухо уже цепляло интонации. Сейчас интонация была деловая, без эмоций. Доклад кому-то.

Второй голос — из устройства, не живой. Такие устройства дед видел: плоский кристалл, голос идёт изнутри. Связь.

Жуков работал и слушал.

Большую часть — не понял. Но три слова всплыли знакомые — те, что успел подхватить за время в доме.

«Лулу». Это — понятно.

"Ти" — серия TI, Хава и Нин.

И третье слово дед слышал раньше — в шахте, когда надсмотрщики говорили про списанное оборудование. Короткое, резкое. Угур тогда объяснил жестом — провёл ребром ладони по горлу.

Жуков перестал мять глину.

Голос из кристалла говорил ровно, без спешки. Нинъурта отвечал короткими репликами — «да», «понял», «когда».

«Когда» — это дед тоже знал.

Нинъурта назвал число. Считать на местном счёте Жуков научился в первую очередь. Когда в шахте ему показывали счёт пальцами — сопровождали словом. Весь счёт основывался на пяти пальцах руки.

Диш. Один. Мин. Два. Эш. Три. Лим. Четыре. Иа. Пять. Аш — пять плюс один, шесть. Имин — пять плюс два. Семь.

Имин. Семь.

Потом — тишина. Сеанс связи кончился.

Дед сидел над желобом. Глина в руке засохла — он её сжимал, не замечая.

Итак.

Энки не соврал. Директива есть. Семь дней — и серии LU-7 и TI-1 подлежат утилизации. Нинъурта получил приказ, принял, уточнил срок.

Дед размял глину, продолжил заделывать трещину.

Руки работали сами. Голова — отдельно.

«Семь дней