Мёртвые души 11. Финал - Евгений Аверьянов

Доспех грелся. Не критично, но настойчиво, как печь, в которую подкидывают слишком часто. Восстановление работало с задержкой: сначала закрывалась рана, потом приходила боль, потом гасла. Раньше было наоборот. Я отметил это и ничего не стал менять — это уже не имеет значения.

Реакторы тянули энергию стабильно, без сбоев. Подпитка шла, якорь держал форму. Но это уже не решало всего. Энергия компенсировала разрушение, а не предотвращала его. Тело всё равно принимало удары. Суставы отзывались глухим напряжением, мышцы тянуло после каждого резкого манёвра.

Очередной отряд я встретил на узком участке между грядами. Раньше я бы разобрал их аккуратно, по ролям, с выходом на фланг. Сейчас — нет. Короткий рывок, импульс в центр, клинок по первому, кто оказался ближе. Второй попытался закрыться — я не стал обходить, просто продавил, приняв удар на доспех. Он рухнул, не сразу поняв, что уже не в строю.

Третьего я не добивал. Ушёл сразу, как только строй начал схлопываться. Раньше бы остался ещё на секунду. Сейчас — нет.

Бои становились короче. Жёстче. Без лишних движений. Я всё чаще бил так, чтобы остановить, а не уничтожить полностью. Не из жалости — из расчёта. Каждая лишняя секунда контакта тянула за собой ещё одну, и ещё. А время здесь работало против меня.

Один раз я ошибся.

Незначительно. Просчитался с дистанцией, позволил меченному подойти ближе, чем следовало. Его удар пришёлся в плечо, доспех принял его, но с отдачей. Меня повело в сторону, на полшага. Всего полшага — но этого хватило, чтобы второй почти зафиксировал пространство.

Я вырвался на грубой тяге, не выбирая форму, просто рванув энергию через из реакторов. Пространство хрустнуло, фиксация сорвалась. Я ушёл, оставив за спиной вспышку и двух живых противников.

Дыхание сбилось. Не критично. Пока.

Я шёл дальше, меняя направление чаще, чем раньше. Каждая остановка требовала больше усилий, чем предыдущая. Каждое смещение отзывалось глухим эхом в голове, как будто я тянул не только энергию, но и собственное внимание.

Высших я по-прежнему чувствовал. Они держались на расстоянии, как и раньше. Не вмешивались. Ждали. Это раздражало сильнее, чем прямое давление. Они видели, что я не падаю. И видели, что я устаю.

Очередная стычка закончилась быстрее, чем я ожидал. Два удара, короткий импульс, и отряд рассыпался. Я даже не стал смотреть, кто остался стоять. Ушёл сразу, на автомате, пока никто не успел навязать погоню.

Когда я наконец позволил себе остановиться на несколько секунд, опершись на камень, понял простую вещь.

Так долго не протянуть.

Не потому что меня сейчас убьют. А потому что износ уже начался, и он не резкий. Он тихий. Незаметный. Такой, который не даёт второго шанса, если его игнорировать.

Мне нужен был следующий шаг. И как можно скорее.

Я поднялся выше, на гряду, откуда было видно сразу несколько направлений. Не вся линия наступления — она давно перестала быть линией, — но достаточно, чтобы сложить картину.

Армия врага растянулась. Не красиво, не стройно, а так, как растягивается тяжёлая цепь, когда её тянут сразу в нескольких местах. Центр ещё держался плотным, там шли основные силы, туда стекались приказы, туда же уходили ресурсы. Фланги же жили своей жизнью. Где-то отряды останавливались, ожидая подтверждения. Где-то шли вперёд по инерции, уже не понимая, зачем именно. Связь запаздывала, координация рвалась, и это было видно даже без тонкого чутья — просто по движению, по паузам, по тому, как бойцы иногда замирали, словно ждали подсказки, которая не приходила.

Я смотрел на всё это и не чувствовал удовлетворения.

Потери у врага были серьёзные. Узлы поддержки выбиты, жрецы падали чаще, чем успевали заменяться, меченные гибли или выпадали из строя. Любая другая армия на этом этапе либо остановилась бы, либо начала отступление. Но не эта.

Высшие по-прежнему держались в стороне.

Я ощущал их присутствие, как ощущают взгляд в спину, даже не оборачиваясь. Они не вмешивались. Не пытались ускорить наступление. Не спасали свои отряды. Не закрывали прорывы. Они позволяли всему происходить случаться.

И в этом было главное.

Они меня изучали.

Не как врага, которого нужно срочно уничтожить. Не как препятствие. Как процесс. Как задачу, на которую можно потратить время и ресурсы, не рискуя собой. Потери их не пугали. Слишком много сил они уже бросили в эту войну, чтобы считать отдельные жизни. Даже не жизни — инструменты.

Я понял это по их действиям. По тому, что ни один из Высших так и не сделал шага вперёд, даже когда я бил по флангам. По тому, что ни одна атака не была направлена на спасение, только на давление. По тому, что они не ускорялись, когда я вырывался, и не замедлялись, когда я уходил.

Они рассчитывали на что-то большее.

Не на армию. Не на истощение. Не на удачный удар. На правило. На фундамент, на котором всё это стояло. На то, что рано или поздно я упрусь в границу — не физическую, не энергетическую, а системную.

Я перевёл взгляд дальше, туда, где чувствовались они. Далеко. Спокойно. Уверенно.

Они не боялись проиграть здесь.

Потому что, по их расчётам, я не мог выиграть по-настоящему.

Я медленно выдохнул и позволил себе короткую паузу. Зафиксировав ммент, когда решение перестаёт быть набором вариантов и становится необходимостью.

Армию можно резать долго. Манёвром, ударами, измором. Я уже доказал, что это работает. Но это не ломало игру. Это лишь сдвигало фигуры на доске, которую они контролировали.

Значит, придётся ломать не армию.

Придётся ломать правила.

Смещение сорвало меня с места без рывка. Без привычного хруста в висках, без короткого провала, когда мир успевает стать плоским. Я шагнул — и оказался в другом куске пустыни, будто перешёл из одной комнаты в соседнюю.

Я ещё на прошлых километрах привык делать это как вдох: ударил — ушёл — сменил направление — ударил снова. Армия Высших тянулась за мной, как тяжёлая цепь. Я рвал звенья, пока цепь не начала запаздывать с реакцией. Но сейчас… сейчас пространство сработало слишком чисто.

Я замер на полшага, слушая фон.

Обычно мир сопротивляется. Даже когда я смещаюсь аккуратно, он норовит «зацепить» — задержкой, перекосом, лёгким скрипом магических каналов, как у двери, которую давно не смазывали. Здесь — ничего. Ни задержки. Ни трения. Словно меня не пустили… а проводили.

Песок под ногами