Мёртвые души 11. Финал - Евгений Аверьянов

Это не решало проблему. Сзади уже заходили новые враги.

Я бросил импульс в песок, подняв облако пыли. Пыль сбила им прицел, и я вырвался в щель между плитами, где было тесно и неудобно, зато можно было вынудить их мешать друг другу.

Третий отряд проявился на правом фланге как ошибка, которую мне уже не прощали. Их не было видно, пока они не включили печать фиксации. Пространство вокруг меня дрогнуло, будто кто-то попытался зажать воздух в кулаке. Песчинки зависли на миг и посыпались вниз уже не вертикально, а под углом — туда, куда тянул контур.

Я понял, что меня ловят в карман.

Сжимающийся сектор, рамка спереди, импульсы сзади. Всё складывалось слишком аккуратно, чтобы быть случайностью.

Я рванул на выход, и в этот момент щёлкнула вторая часть ловушки.

Под ногами просел песок. Не провал, не яма — слой, который держался на магии. Он рухнул, и меня потянуло вниз, в узкий разлом между плитами. Щит доспеха среагировал, но поздно. Колено ударилось о камень, по ноге пошла боль, и следом прилетел удар сверху.

Резкий. Точный. В голову.

Я успел поднять клинок, и металл встретил металл. Отдача пробила руки до локтей. Зрение на мгновение запульсировало белым. Ещё полшага — и я бы остался там, между плитами, как гвоздь в щели.

Смещение выдрало меня из места без предупреждения, как рывок за шиворот. Мир мигнул. Песок исчез. Камень исчез. Я вывалился на открытое пространство в сотне метров от ловушки, рухнул на бок и перекатился, пока тело вспоминало, как дышать.

В груди всё гудело, якорь дрожал, доспех работал жёстко, будто стягивал меня ремнями.

Я поднялся на одно колено, посмотрел назад.

Там, за пылью и разорванными линиями, они уже перестраивались. Без паники. Без злости. Холодно. Чётко. Как люди, у которых есть время и запас сил.

И где-то дальше, за всей этой массой, я чувствовал два взгляда. Фонящие двлением, которое не включалось в бой, но держало его под контролем.

Высшие смотрели.

Они не вмешивались. Они проверяли.

Я вытер рот тыльной стороной ладони, почувствовал кровь и сразу забыл о ней. Колено ныло, но мне было плевать. Энергия от реакторов тянулась ко мне тонкой нитью, ровной и настойчивой, как капельница.

Я понял, чего они ждут.

Они ждут, когда я начну замедляться. Когда шаг станет длиннее, чем дыхание. Когда смещение будет уходить с задержкой. Когда доспех перестанет успевать за телом.

Я развернулся и пошёл дальше, меняя направление ещё раз, ещё до того, как они успели закрыть сектор.

Погоня шла в обе стороны.

Я гнал их по пустыне, а они гнали меня к пределу.

Новый бой начинался обычно — слишком обычно, чтобы насторожить.

Отряд выскочил из-за гряды, без построения, но с привычной для меченных плотностью. Я шёл по инерции, уже выстроив схему: удар по жрецу, смещение, разрыв дистанции. Всё читалось заранее, как плохо скрытый текст.

И именно поэтому первый сбой я заметил не сразу.

Меченный, что вышел мне навстречу, двигался с задержкой. Не как раненый. Не как уставший. Его тело будто не успевало за решением: шаг — пауза — продолжение. Клинок в его руке поднимался чуть позже, чем должен был, а глаза… глаза были пустыми. Не стеклянными. Отсутствующими.

Я ударил первым, по привычке целясь в сочленение. Он не успел закрыться. Клинок вошёл, как и должен был, но вместо ожидаемого провала контроля я почувствовал сопротивление — вязкое, тянущееся, будто я врезался не в живую плоть, а в плотный сгусток энергии.

Он ответил.

Резко. Неправильно.

Импульс, которым враг ударил, не имел формы привычного заклинания. Это была сырая сила, вырванная напрямую, без печати, без структуры. Меня толкнуло назад, доспех загудел, принимая удар, а якорь на миг потерял устойчивость.

Так не умеют меченные. Не должны уметь.

Я сместился, ушёл вбок, разорвал дистанцию и посмотрел на него внимательнее. Он стоял криво, плечо дёргалось, пальцы на рукояти клинка сжимались с опозданием. Будто кто-то внутри него отдавал команды с задержкой, через плохо настроенный канал.

Он снова пошёл вперёд. Без злости. Без фокуса. Просто потому, что так было нужно.

Я не стал играть. Короткий рывок, удар в корпус, затем — в шею. Чисто. Быстро. Его тело ещё делало шаг, когда голова уже начала падать.

И вот тогда всё стало по-настоящему неправильно.

Из разорванного тела вырвалась энергия. Выброс. Она не рассеялась сразу, а повисла в воздухе, тёмным, маслянистым шлейфом. Цвет был странный: не тьма, не смерть, не что-то из знакомых спектров. Оттенок, от которого сводило зубы.

Меня накрыло ощущение, будто рядом открыли что-то гнилое. В груди сжалось ядро, дыхание сбилось, захотелось отойти, увеличить дистанцию, просто чтобы не находиться рядом.

Я отступил на шаг, потом ещё на два, не сводя взгляда с этого остатка. Энергия дёрнулась, словно пытаясь зацепиться за что-то, и только потом рассыпалась, оставив после себя неприятную пустоту.

Я оглядел поле боя.

Жрец, которого я снял секундой раньше, выглядел почти так же. Его печати рассыпались в те же чужие, рваные клочья. Один из меченных рядом стоял, согнувшись, будто его тошнило, и бился в судорогах, пока энергия уходила из него неровными толчками.

Я добил его быстро, почти автоматически, но ощущение осталось.

Это было не искажение от перегруза. Не след от сложного заклинания. Это было… внедрение. Чужое присутствие, протянутое сквозь них, как через проводники.

Я поймал себя на том, что не хочу задерживаться здесь ни секунды дольше. Смещение выдернуло меня из зоны, и только на расстоянии дыхание стало ровнее.

Когда я пошёл дальше, картина начала складываться.

Жрецы фоняли резче, чем раньше. Их заклинания оставляли после себя не чистый след, а липкий осадок, от которого доспех реагировал с задержкой. Некоторые меченные в бою дёргались, сбивались, будто внутри них шёл спор за сам контроль над телом.

Это не было массово. Пока.

Но это было системно.

Я понял простую вещь: если это цена силы, которую сейчас используют Высшие, то платят её не они. Они пропускают её через других. Через жрецов. Через меченных. Через тех, кого потом можно списать как потери.

Я ускорился, меняя направление ещё раз.

Теперь я знал, что именно здесь не так.

И знал, что это — только начало.

Я поймал себя на том, что больше не считаю шаги.

Не потому что перестал контролировать дистанцию — наоборот. Всё делалось слишком ровно. Удар, смещение, поворот, рывок. Тело шло вперёд