Дед против богов: чип им в дышло! - Алексей Улитин

Не трёхметровый — человеческого роста. Худощавый, в тёмном. Сидел на полу, спиной к стене, спокойно — как сидят люди, которые никуда не торопятся и хорошо знают, что их не тронут. Голова чуть наклонена, смотрит на деда.

Глаза — светлые. Не золотые, как у Нинъурты — другие. Умные и усталые одновременно. Такие глаза бывают у людей, которые слишком много всего видели и давно перестали этому удивляться.

Дед стоял в дверях. Молчал.

Незнакомец заговорил первым — негромко, спокойно, как говорят с тем, кого давно ждали:

— Сядь, Лулу. — Пауза. — Меня зовут Энки.

Дед смотрел на него.

Думал — быстро. Кто это. Опасен ли. Нин и Хава не проснулись — значит, он сделал это намеренно, усыпил или заблокировал. Значит — может. Значит — мощный.

Он вошёл в комнату. Закрыл за собой дверь. Сел напротив — не слишком близко, не слишком далеко. Прорабская дистанция: достаточно, чтобы разговаривать, достаточно, чтобы встать если что.

— Ну, — сказал дед наконец. — Ты кто такой? Главный чёрт?

Энки смотрел на него секунду. Улыбнулся.

— Интересный экземпляр, — сказал не столько деду, сколько себе, как будто заканчивал мысль, которую начал давно.

— Слышал уже, — сказал Жуков. — Говори, зачем пришёл?

Глава 11. ГМО так ГМО!

— Сядь, Лулу. Меня зовут Энки. Я — господин Земли.

Дед сел. Прислонился к стене, ноги вытянул, смотрел на незнакомца без суеты.

Восемьдесят лет жизни приучили: если человек — или что там это такое — говорит спокойно и не делает резких движений, значит не нападёт прямо сейчас. Значит можно думать.

— Ты усыпил их? — Дед кивнул на Нин и Хаву.

— Углубил сон. Не навредил. — Энки не понтовался, не угрожал, не старался произвести впечатление. Это подкупало.

— Цилиндр ваши подкинули?

— Нет. Цилиндр настоящий артефакт игигов. — Пауза. — Я знаю о нём. Ты нашёл его в шахте.

— Да ты умный, как я погляжу? — сказал дед.

— Я слежу за тобой давно, Лулу.

— LU-7-042, — поправил Жуков. — Если уж точно.

— Времени мало, — Энки чуть наклонил голову, — Нинъурта не должен знать об этом разговоре. Я скажу главное.

— Давай.

— Намеренные дефекты, про которые ты нашёл в записях цилиндра. Спина. Роды. Короткий век. — Энки говорил ровно, как читают список. — Это решение Совета. Не моё. Лично я был против.

Дед слушал. Молчал.

— Вас сделали управляемыми. Для этого нужно было оставить вас слабыми. Слабость — не случайность. Слабость — это проект.

— Значит, мы рабы, — сказал Жуков. Голос у него стал другим. Не злым — тяжёлым. — Не просто рабы. Специально сделанные рабами. Генетически.

— Не рабы.

Дед посмотрел на него внимательно.

— Не рабы в том смысле, в котором ты это слово понимаешь. Рабство — это социальный статус. Его можно изменить законом, обстоятельствами. — Энки смотрел прямо. — Вы — нечто другое. Вы генетически модифицированные организмы. ГМО. Биоинструмент, созданный с конкретными ограничениями в геноме.

— ГМО, — повторил дед медленно.

— Да.

Жуков помолчал.

Слово было знакомое. В его время про ГМО говорили в двух контекстах: или кукуруза, или очередной заговор агрохолдингов. Он сам был против ГМО-продуктов — принципиально, по убеждению. Покупал только «натуральное», хотя Галина говорила, что разницы нет.

И вот, значит, как. Сам — ГМО. Генетически модифицированный организм с ограниченным сроком годности и намеренно укороченной спецификацией.

Ирония была такого масштаба, что даже злиться было трудно.

— Стоп, — сказал Жуков. — Стоп, стоп, стоп.

Он выпрямился.

— Если я ГМО… — Он думал вслух, и мысль разгоралась по мере того, как он её формулировал. — Если я генетически модифицированный организм… значит, меня можно модифицировать дальше?

Энки смотрел на него.

— Теоретически — да. Геном достаточно пластичен для—

— Подожди, — перебил дед. Внутри что-то быстро заработало — прорабское, деловитое, заточенное под «нашёл ресурс, считай возможности». — Например. Шесть рук. Можно?

Пауза.

— В принципе — архитектурно возможно, но—

— Крылья? — не унимался Жуков. — Нормальные крылья, чтоб летать?

— Потребуется полная перестройка скелета, грудной клетки, мышечного—

— Позвоночник. Вот у меня с позвоночником всегда были проблемы — радикулит в пятьдесят три, две грыжи, потом чуть отпустило. Можно тройной позвоночник поставить? Чтоб уж наверняка?

— Технически… — Энки остановился. Посмотрел на деда с выражением, которое трудно было описать иначе как «редкий экземпляр». — Ты понимаешь, что задаёшь вопросы, которые не задавал ни один из ваших за четыре тысячи лет?

— Потому что они не знали, что они ГМО, — пожал плечами Жуков. — А я теперь знаю. Логично думать дальше. — Он на секунду задумался. — Зубы. Вот зубы хорошо бы сменные сделать — как у акулы. Выпал один, вырос новый. Стоматологи проклянут — да и хрен с ними. И клыки немного нарастить. Солидно и практично.

Энки молчал секунды три.

— Теоретически возможно почти всё, — сказал он наконец. — Но.

— Но?

— Практически — серьёзные сложности. И надо взвешивать не только плюсы.

— Давай взвешивать, — сказал дед немедленно.

— Шесть рук. Нервная система не рассчитана на координацию шести независимых конечностей. Придётся перестраивать спинной мозг, несколько отделов мозжечка. Без контроля — судороги. Без адаптационного периода — потеря координации вообще. Ты можешь стать опаснее. Или стать беспомощным.

Жуков кивнул. Думал.

— Крылья — ещё хуже. Масса тела. Энергозатраты. Птица летит, потому что у неё полые кости, редуцированные органы, специализированный обмен веществ. Отчего голуби постоянно гадят всем на голову? Лишний вес скидывают в полёте. Поставить крылья на человека — это не апгрейд. Это другой проект. Готов гадить каждые 5 минут?

— А клыки и зубы?

— Клыки — проще всего. Зубы сменными сделать — тоже реально. Это малая модификация, на уровне отдельного органа. Риски небольшие.

— Уже хорошо, — сказал Жуков.

— Но для всего этого нужна лаборатория. Биореактор. Специалист. — Энки посмотрел на деда. — Не в полевых условиях. И начинать надо с малого — одно изменение за раз. Тело должно принять.

Жуков перебирал в голове. Шесть рук — проблема координации. Крылья — другой проект. Клыки и зубы — реально, но нужна лаборатория. Начинать с малого.

«Понял,» — думал он. — «Как с модернизацией цеха. Нельзя поставить новый пресс, не переделав проводку. Сначала — база. Потом — апгрейд. Сначала — выжить. Потом — улучшаться. По одному пункту».

— Ладно, — сказал дед. — Тему зафиксировал. Вернёмся.

— Мне нужно уходить, — сказал Энки. Встал — бесшумно, легко. — Цилиндр не бросай. В нём больше, чем ты думаешь.

— Я это понял уже.

— И ещё одно. — Он остановился у двери. — Через семь дней Нинъурта получит директиву.

— Про утилизацию?