Друид. Жизнь взаймы - Виктор Молотов
Ничего, сам к нему явлюсь, когда придёт время.
Вернувшись домой, я всё же отпустил лесорубов. Затем прошёл на кухню к Степану, положил свёрнутый документ на стол и задал давно назревший вопрос.
– Степан, ты что-нибудь знаешь об этом? Чем занимался мой отец? Почему здесь числится его имя?
Слуга помрачнел.
– Не понравится вам эта история, барин.
– А ты всё равно расскажи. А то все только про деда моего болтают, а об отце я ни одного слова не слышал. Пролей свет на его историю, – попросил я.
– Ладно, – он присел за стол, осмотрел документ. Собрался с мыслями и произнёс: – Вы уж не обижайтесь, Всеволод Сергеевич. Но я скажу правду. Ваш отец был… не особо хорошим человеком.
– Я уже это понял. Он свой же лес какому-то Ладыгину продал.
– Нет, вы не понимаете. Этот документ – лишь капля в море. Сергей Николаевич творил куда более страшные дела.
Глава 10
Степан тяжело вздохнул. Видно было, что ему тяжело об этом говорить.
– Сергей Николаевич торговал… как бы это сказать… обитателями леса, – осторожно проговорил слуга.
– В смысле? Дичью? Или мехами какими?
– Нет, барин. Духами.
– Повтори-ка, – мне самому не верилось, что можно торговать духами!
– Духами, – Степан отвёл взгляд. – Лесавками, русалками, мелкими лешими. Ловил ваш батюшка их и продавал. Богатые господа хорошо платили за такой товар. Кто для коллекции, кто для опытов магических. А кто и просто похвастаться перед гостями.
Вот теперь многое встало на свои места. Почему лесавка был в банке без этикетки. И недоверие Моха, как и остальных стражей, тоже стало понятно.
– Сколько он продал? – решил уточнить я.
А то, может, в моем лесу уж почти никого не осталось и придётся возвращать. Это ещё хорошо, что Валерьян мне пока такое условие для выживания не ставил. Тогда я бы точно спятил, ибо где, спустя столько лет, проданных искать – непонятно.
– Не могу знать точно, барин. Но много. Лет десять он этим занимался, пока не… – Степан замялся.
– Пока не что? – нахмурился я.
– Пока не спился окончательно. Последние два года он уже и из дома почти не выходил. А потом и вовсе помер.
Выходит, мой отец был в каком-то смысле браконьером. Только охотился он не на зверей, а на духов. На тех самых существ, с которыми я теперь пытаюсь наладить отношения.
Неудивительно, что лес мне не доверяет.
– Кто покупал? – спросил я. – Имена знаешь?
– Некоторые знаю, – кивнул Степан. – Граф Озёров был постоянным клиентом. У него целая коллекция в подвале, говорят.
Ну конечно. Вот откуда Озёров знает про мои земли. Вот почему он так уверен, что имеет на них какие-то права. Он годами покупал у моего отца «товар» и теперь считает, что может просто забрать источник поставок.
– Кто ещё?
– Барон Шатунов тоже захаживал. Правда, редко. Ему нужны были духи для каких-то ритуалов. Магия крови, сами понимаете.
Потом Степан назвал ещё несколько фамилий, которые мне были незнакомы.
– И ещё кое-что, – побледнел слуга, а руки его слегка затряслись. – Есть в подвале один тайник, за винными бочками. Я туда не заглядывал, барин. Не моё это дело. Но знаю, что Сергей Николаевич там что-то хранил.
– Показывай, – велел я.
– Может, не надо, Всеволод Сергеевич? Там же… – он сглотнул. – Там же они живые могут быть. Некоторые, по крайней мере.
– Именно поэтому и надо.
Степан неохотно поднялся. Медленно задвинул стул. Всем своим видом слуга показывал, как боится идти к этому тайнику. Видимо, именно поэтому он раньше о нём и не рассказывал.
– Мести духов боишься? – уточнил я, когда Степан всё-таки задвинул несчастный стул.
– Боюсь, – на выдохе признался он.
– Не стоит переживать. Я же друид. Они меня послушают, – заверил я его. – Надеюсь.
Последнее слово я произнёс уже себе под нос. Потому что на самом деле ни в чём не был уверен. Одно дело – договариваться с духами, которые на свободе. Другое – освобождать тех, кто годами сидел в заточении по вине моей семьи.
Но несмотря на все риски – а духи могли оказаться враждебно настроены по отношению к моему роду – я не собирался оставлять их взаперти и дальше.
Душа друида ныла при этой мысли. Я чётко ощущал, как моё второе сердце начинало биться чаще и по телу то и дело проходили импульсы тепла.
Я стал другим. Уже не тем бизнесменом, кем был в прошлой жизни. Тот человек без зазрений совести выбрал бы более безопасный и выгодный вариант. А может, и вовсе бы продолжил дело отца.
Но во мне пробудилась та магия, что была недоступна ни ему, ни деду. И я благодарен не только за возможность прожить вторую жизнь, но и за шанс обрести великую силу. Это стоит того, чтобы изменить свои старые принципы.
Есть в бизнесе одно правило. Если ты предприниматель, то обязан быть гибким – подстраиваться под обстоятельства и искать в них новые возможности. А иначе изначальная схема заработка быстро устаревает, и бизнес чахнет.
Так и здесь. Чтобы получить нечто большее (и речь сейчас совсем не о деньгах), мне нужно адаптироваться к этому миру. К этому лесу, который может стать как самым страшным врагом, так и самым верным другом.
Хотелось бы, чтобы в итоге вышел второй вариант. И все остались бы в плюсе – и я, и лесные духи, и все прочие местные обитатели.
Степан повёл меня в подвал. Мимо полок с соленьями, мимо пустых винных бочек, в самый дальний угол. Там, за грудой старых досок, обнаружилась неприметная дверца. Настолько неприметная, что я бы сам её ни за что не нашёл.
– Вот, – слуга остановился. – Дальше я не пойду, барин. Не серчайте уж. Не могу.
– Жди здесь, – кивнул я.
Затем толкнул дверцу и вошёл внутрь.
Комната была маленькой, не больше чулана. Вдоль стен висели полки. А на полках стояли десятки банок. Такие же, как та, в которой сидел лесавка.
И в некоторых из них что-то шевелилось.
Я подошёл ближе. Поднёс к ближайшей полке масляную лампу, которую прихватил у входа.
В первой банке обнаружил комок сухих листьев. Мёртвый лесавка. Не дождался свободы.
Очень жаль это существо. Надо будет хотя бы похоронить их по чести.
Во второй банке увидел что-то похожее на
