Мёртвые души 4. Руины древних - Евгений Аверьянов

И голос.

Не слова — раскаты грома, вгрызающиеся в кости:

— Кто посмел меня побеспокоить?!

И тут, совершенно спокойно, даже лениво, раздался знакомый голос старика:

— Изыди из храма света, слуга тьмы.

Тени вокруг фигуры шевельнулись, и голос стал ещё громче, с металлическим лязгом:

— И кто меня изгонит? Немощный старик?..

Пауза.

— Или, быть может, вот этот полуживой человечишка?

— И не таких роняли, — спокойно бросил старик.

Секунда — и в его руках вспыхнул шар пламени, огромный, ревущий, живой.

Он метнул его.

Пламя взвыло, пронеслось через зал, озарив стены. Воздух задрожал.

Тени метнулись навстречу, поглощая огонь, будто всасывая его в себя, но на мгновение фигура вздрогнула.

Это её задело.

Тьма сгустилась, вздрогнула... и рассосалась.

На её месте теперь стоял... молодой человек.

На вид — лет двадцать пять. Приятное лицо, немного уставшее, с лёгкой щетиной. На нём была тёмная, но вполне обычная одежда.

Голос тоже стал обычным, живым:

— Велигор, старый ты колдун... Опять тёмных изводишь?

Старик, теперь — Велигор, усмехнулся, резко сменив тон:

— А я их не звал. Сами приползли. Чай будешь?

— Конечно буду. А это что за еле живой парнишка? Не похож на тёмного.

— Да вот, свалился на мою седую голову. Криворукий, но живучий. Учить приходится понемногу.

Давление сошло на нет, как будто с меня сняли бетонную плиту. Я жадно вдохнул, ощутив, как в тело возвращается сила.

— Я... ещё жив? — хрипло выдавил я.

— Угу, — буркнул Велигор. — И не скажу, что заслуженно.

Молодой человек наклонился ко мне, улыбнулся тепло:

— Не завидую тебе, парень. Но, если хочешь, я могу задержать эту развалину, а ты — беги на волю.

— О, не начинай, — проворчал Велигор. — Ты уже разок вышел на поверхность. Притащил с собой дюжину тёмных. Хорошо хоть не свадьбу.

— Они были милыми. Почти не кусались.

— Ага. С ядами и проклятиями вместо обручальных колец. — Старик фыркнул, налил себе из ниоткуда дымящийся чай и махнул рукой в мою сторону. — Садись, молокосос. И ты садись. Чай попьём. Полезно будет.

Я оглянулся, потом на них, потом снова на зал.

— Вы оба — сумасшедшие, да?

— Немного, — сказал один.

— Нам с этим жить, — сказал другой.

Я сел. Потому что если на выбор — либо пить чай с двумя безумцами, либо снова лезть под раздачу тёмных — чай казался не такой уж плохой идеей.

— …И тут, представляешь, — гость отхлебнул чай и продолжил, — крепость горит, как факел на ярмарке! Вся эта их «непобедимая цитадель ночи» — в пепел. А потом, бац — рев, будто дракона кастрюли переварили. Выходит их «зверушка» — весь в кровищи, сгорающий, орёт, как будто налог на души подняли. А за ним — кто бы ты думал? Один-единственный придурок, несущийся с воплем «Жри, скотина!»

Он рассмеялся. Звонко и искренне.

— Прям театр. Уж не знаю, кто так постарался, но я бы поставил ему пьедестал. Или хотя бы налил чаю.

Я нервно глотнул — почти поперхнулся.

Старик, по имени Велигор, только фыркнул:

— Так им и надо. Тоже мне — великие повелители, решили, что могут навязать свою волю руинам древних. Да ещё и призывать всякую дрянь. Пусть теперь сами с последствиями и разбираются.

— Вот-вот, — поддакнул гость. — А ещё хотели заключить руины в оболочку из своей силы, мол, «теперь это наш храм». Ага, сейчас. Эти стены жрали тьму ещё до того, как первые из них вылезли из своих обрядовых ям.

Я сидел молча. Слушал.

Виновато не прятался, но и не высовывался.

Сказать «это был я»?

Зачем? Пусть лучше думают, что это кто-то более достойный. Или безумный. Или оба сразу.

— …Помнишь ту дуэль на мосту над озером света? — лениво протянул Велигор, вращая чашку в пальцах. — Мы тогда чуть школу не утопили.

— Чуть? — хмыкнул гость, поставив чашку и наклонившись ко мне, будто делился шуткой. — Деймона вынимали из астрального пузыря трое магистров, а этот… — он ткнул пальцем в сторону Велигура, — …всё пытался добить бедолагу, пока тот булькал в закольцованном измерении.

— Молод был, — ухмыльнулся Велигор. — Горячий. Да и ты не лучше. Два лучших ученика двух враждующих школ. Мы тогда думали, что победим всех. А в итоге…

Он замолчал.

— …А в итоге победил тот, у кого не было ни школы, ни гордости, — сказал гость. — Абсолют. Последний из Первородных. Самый слабый. Даже собственной сферы не имел. А теперь — у руля всего. Ничего личного, конечно, но… мир странно устроен.

Я молчал. Чай обжигал ладони, но было странное чувство, будто я сижу рядом не с двумя чудаковатыми дедами, а с живыми обрывками легенд, застывшими между строками старых свитков. И они вдруг решили поспорить, чья молодость была безумнее.

— А остальные Первородные? — спросил я, сам не зная, почему заговорил.

Гость и Велигор переглянулись.

— Ушли, — ответил Велигор. — Кто растворился в своих сферах. Кто был забыт. Кто-то — исчез в вечности. А кто-то...

— …сошёл с ума и попытался уничтожить всех, — договорил гость. — Изгнанник. Один против двенадцати. Без поддержки. Без системы. Только меч и воля. Ты бы с ним поладил, парень. Такой же упрямый, небось.

Я усмехнулся.

— А что с ним стало?

— А кто его знает, — развёл руками Велигор. — Одни говорят, исчез. Другие — что стал частью самой ткани мира. Третий — что он до сих пор где-то скитается, изредка вмешиваясь в чужие судьбы.

— Или воткнул свой клинок в землю и ждёт, пока кто-то новый его поднимет, — добавил гость.

— Не нам решать, — буркнул Велигор. — Нам теперь чай пить да молча за молодежью наблюдать.

Я сделал глоток. Чай был странный — густой, терпкий. Но с каждой каплей по телу расходилась тёплая волна. Ядро отзывалось глубже, чем обычно. И тут прямо перед глазами:

[Наполнение ядра: 27%]

Я чуть не поперхнулся.

— Вот это… чай, — выдавил я.

— Цени, — не оборачиваясь, сказал Велигор. — Сам собирал. Ну почти. Половина из ингредиентов растёт на костях надежды, другая — в трещинах между мирами.

— А ещё помогает таким упрямым как ты не сдохнуть на полпути, — добавил гость. — Пей.