Мёртвые души 11. Финал - Евгений Аверьянов
— Мы не собираемся сдаваться, — продолжил первый. — Наше дело правое.
Он не объяснял, в чём именно оно заключается. И не уточнял, кому это дело выгодно.
— Через сутки мы выдвигаемся, — сказал он, словно объявляя расписание. — Готовьтесь к битве.
Несколько секунд площадь молчала, переваривая приказ. А потом разом взорвалась.
— Во имя высших!
— Во славу древних!
— Никто кроме нас!
Крики шли волнами, от первых рядов к последним. Их подхватывали, усиливали, повторяли. Это был не порыв — это был отработанный ритуал. Меченные били оружием о землю, монстры рычали, культисты падали на колени. Энергия толпы поднималась вверх, к балкону, но высшие не отвечали ей.
Они уже отвернулись.
Балкон опустел быстро. Ни прощальных жестов, ни взглядов назад. Приказ был отдан — дальше это была не их война. Площадь осталась жить своей жизнью: готовиться, вооружаться, верить.
***
Продолжение интерлюдии.
Коридор за балконом был уже и тише, чем казалось снаружи. Камень глушил шаги, словно сам не хотел быть свидетелем разговора. Воздух здесь не дрожал от магии, не отзывался на эмоции — просто висел, плотный и пустой.
Первый шёл чуть впереди. Не оборачивался.
— Трое богов, отправленных в пустынный мир, не выходят на связь, — сказал он ровно, будто зачитывал строку из отчёта. — Один подтверждённо мёртв.
Второй остановился. На мгновение — слишком короткое, чтобы его можно было назвать заминкой, но достаточное, чтобы заметить.
— Чёрт… — вырвалось у него. Резко. Неуместно. — Мы не понимаем, кто нам противостоит.
Фраза повисла между ними. Не как признание слабости — как констатация сбоя. До этого всё раскладывалось по уровням, ветвям, вероятностям. Сейчас — нет.
Первый замедлил шаг, но не повернулся.
— Именно поэтому я считаю, что хватит посылать мелкие отряды, — продолжил он. — Это не даёт результата. Мы теряем людей, не получая ответа.
— Ты предлагаешь идти всем? — уточнил второй. — Сразу?
— Да.
Ответ был слишком быстрым, чтобы в нём оставалось место сомнению.
Второй скривился.
— А если это ловушка?
Первый усмехнулся. Не зло — устало.
— Чья? — спросил он. — Мы сами обескровили свою вселенную. Меченные и младшие боги — наши лучшие воины. Как бы это ни звучало.
Он сделал шаг, и свет из проёма за спиной на мгновение лег на стену резкой полосой.
— Несмотря на всю их… ограниченность.
Второй помолчал, потом сказал:
— Может, это демоны.
Первый остановился уже по-настоящему. Повернулся.
— А смысл? — спросил он. — Если им мало дани, они берут напрямую. Если хотят территорию — приходят без предупреждения. Здесь нет выгоды в игре вслепую.
— Или они решили, что мы ослабли достаточно, — не сдавался второй.
— Возможно, — кивнул первый. — Но доказательств нет. А время идёт.
Он снова развернулся и пошёл дальше.
— Выбора всё равно нет, — добавил он уже на ходу. — Мы либо выдвигаемся сейчас, либо ждём, пока проблема придёт к нам. В полном составе.
Шаги второго догнали его через пару мгновений.
— Готовься, — сказал первый, не оглядываясь. — Идём вместе.
Ответа не последовало сразу. Только спустя несколько шагов:
— Понял.
Коридор снова опустел. Камень остался холодным, равнодушным. Где-то далеко, за пределами этого зала и этих решений, мир продолжал сжиматься, подстраиваясь под движение сил, которые уже перестали действовать осторожно.
***
Я ушёл от крепости ровно настолько, чтобы не получить её же стеной по голове, если что-то пойдёт криво. Площадку выбрал без романтики. Просто кусок земли, где фон не дергался, где песок лежал плотнее, а под ним чувствовалась старая плита — будто кто-то когда-то решил, что тут должно быть ровно и надёжно.
В этом мире «ровно» — редкость. Здесь даже тишина иногда звучит как предупреждение.
Я остановился, присел, ладонью провёл по поверхности. Песок был сухой, тёплый, без живых вибраций. Третьи сутки подряд я ловил себя на том, что оцениваю почву как инженер, хотя родился без этого таланта. Потом меня быстро научили: если не умеешь читать землю — земля читает тебя первой.
Реакторы тянулись ко мне сразу. Четыре активных узла работали на одном дыхании, и это дыхание упиралось в грудную клетку, как чужая ладонь. Я только коснулся потока — и он откликнулся, будто ждал. Без просьбы. Без паузы. Сразу — плотный, тяжёлый, вязкий. Не энергия, а груз, который пытаются поставить тебе на плечи и смотрят, выдержишь ли.
Доспех отозвался тихим искрением. Не ярко — коротко, как старый провод под нагрузкой. Металл на стыках дал сухой треск, будто там стиралась тонкая плёнка защитных контуров. В глазах мелькнуло белое пятно, потом второе. Я моргнул — пятна остались, только сдвинулись, как будто кто-то провёл по зрению пальцем.
Ладони вспотели сразу. Я сжал пальцы, проверяя, не дрожат ли. Дрожи не было. Пока. Зато было другое: мышцы начали «плыть», как после долгого боя, когда ты ещё стоишь, но внутри уже копится отказ. Плечи потяжелели, шея дала тупую боль, и на секунду мне показалось, что я слышу собственный пульс где-то в зубах.
Я мог сбросить поток. Мог отпустить, сделать вдох, выровнять якорь, зайти снова — аккуратно, как учили. Только аккуратно здесь заканчивается тем, что тебя закапывают. И это ещё хороший вариант.
Я втянул энергию глубже. Стянул её ближе к телу, как стягивают ремни на бронежилете: больно, тесно, зато не болтается. Внутри сразу стало жарче. И сразу же ответом — ещё одна вспышка по глазам, будто кто-то ударил фонариком прямо в мозг.
Доспех снова искрит. На ребре щита — тонкая дуга, почти невидимая, но я её почувствовал кожей, как статический разряд. Значит, контуры работают. Значит, пока не разваливаюсь.
Я выровнял дыхание. Вдох — короткий, чтобы не расплескать концентрацию. Выдох — длинный, чтобы глушить дрожь. Под ногами песок не дрожал. Хорошо.
Если не сейчас — потом будет поздно. Это не лозунг. Это календарь.
Я поднялся, сделал шаг, проверяя, не уводит ли меня в сторону. Не уводило. Значит, точка выбрана правильно.
Я снова потянул.
Поток пошёл волнами.
Сначала накатывал мягко — обманчиво. Как вода по колено: терпимо, даже удобно. Потом — резкий подъём, и уже по пояс, и ты чувствуешь, как тебя тянет назад, как земля исчезает из-под ног. Якорь удерживал форму, но с
