Мёртвые души 11. Финал - Евгений Аверьянов

Тар’Вел начал резать сектора. Не бить по мне напрямую, а строить вокруг меня коридоры, куда безопасно шагнуть, а куда — нет. Песок под ногами то шипел, то темнел, то становился гладким, как стекло. Он сжимал пространство без видимых стен.

Я ответил тем, что умею лучше всего: не спорил с правилами, а искал в них бреши.

Дал ему полшага преимущества, чтобы он поверил в темп, и потом резко сократил дистанцию, почти встык. Там молнии хуже работают. Там ему нужно либо отступать, либо бить в упор — а это другой риск.

Он не отступил. Он ударил ладонью, и разряд прошёл по воздуху, не разлетаясь. Я почувствовал, как удар пытается “поймать” якорь, ударить не по броне, а по внутренней структуре. Доспех не спасал от такого полностью. Он только давал мне шанс не развалиться.

Я принял удар на магический щит, сжал его до тонкой плёнки, чтобы не дать разряду зацепиться. Боль в боку отозвалась — будто внутри меня дёрнули за нитку. Я не дал себе согнуться. Если согнёшься — он увидит.

Клинок пошёл в работу. По руке, по запястью, по месту, где эфирное тело стабилизирует движение. Я резал контур. И сразу чувствовал отдачу: его защита была плотной, сформированной, без той рыхлости, что бывает у выскочек. Каждый мой удар как будто встречал сопротивление воздуха.

Тар’Вел отступил на шаг впервые. Не потому что испугался. Потому что пришлось.

Он снова попытался построить коридор из разрядов, только теперь — ближе. Я сделал вид, что иду в явно “безопасное” место, и в последний момент сместился в сторону, на границу. Там песок был ещё живой, рыхлый, не спаянный. Там можно было упасть. И можно было сделать вид, что ты падаешь.

Я “споткнулся” и повёл корпус вниз. Тар’Вел тут же дал разряд на добивание — короткий, точный, туда, где я должен был оказаться через миг. Я не оказался. А просто резко распрямился и скользнул под его руку.

Клинок чиркнул по сочленению под локтем. Я почувствовал, как его эфирное тело на долю секунды “проваливается”, как будто там не хватает опоры. Не рана, не кровь — сбой.

Тар’Вел выдохнул резко, будто ударили в солнечное сплетение. И тут же попытался оттолкнуть меня разрядом в упор. Я поставил щит и одновременно ударил ногой в колено, сбивая стойку. Он удержался, но потерял сантиметры. А сантиметры в таком бою решают.

Я поймал его на следующем тайминге. На паузе между атаками. Там, где он должен был вдохнуть и собрать следующий разряд. Я не дал ему собрать.

Удар клинком — короткий, с разворотом кисти. В бок, под ребро, где у него проходил основной канал. Там, где он проводит разряд, чтобы не потерять контроль.

Он вздрогнул. На песок упали искры, как от замкнувшего провода.

Тар’Вел отшатнулся. Я не побежал за ним. Не стал добивать. А поднял руку и свернул печать фиксации так, как делал это десятки раз за последние дни: быстро, без лишних линий.

Печать легла на него, как ремни. Сначала по ногам. Потом по плечам. Блокируя эфирное тело. Не полностью, но достаточно, чтобы он не мог сразу дать полноценный разряд.

Он попытался вырваться. Печать ответила сопротивлением. Не болью — вязкостью, как будто его обмотали мокрой тканью, которая не даёт разогнаться.

Тар’Вел посмотрел на меня так, будто впервые увидел не “смертного”, а проблему.

— Это не конец, — выдавил он сквозь зубы.

Я не улыбнулся. И не ответил сразу. Потому что спорить с фразой смысла не было. Он прав. Это действительно не конец.

Я поднял вторую печать — купол. Подавляющий магию, блокирующий движения. Для того, кто привык решать всё по щелчку, это почти хуже смерти.

Купол сомкнулся вокруг Тар’Вела без хлопка. Прозрачная плёнка дрогнула, приняла его разряд, который он пытался собрать в последнюю секунду, и проглотила. Внутри стало тихо.

Я стоял рядом ещё пару секунд, проверяя устойчивость. Купол держал. Печать не гуляла. Тар’Вел внутри замер, как пойманный зверь, который ещё не понял, что выхода нет.

Я выдохнул и почувствовал, как усталость возвращается к телу, как будто кто-то снял крышку с котла. Бок снова напомнил о себе. Доспех удерживал, но не лечил мгновенно. Просто не давал развалиться.

Эйфории не было. Был список дел, который не сокращался.

Я посмотрел в сторону купола с Аурионом. Тот лежал неподвижно, купол держался ровно. В стороне, где умер Брухт, песок уже впитывал вино и кровь, будто у мира не было памяти.

Я перевёл взгляд на горизонт.

И пошёл дальше.

Глава 10

Я остановился только когда понял, что уже стою и просто смотрю на песок, как на задачу, которую надо решить. Тело мечтало сесть. Голова хотела молчать. Магия пульсировала, пытаясь удержать меня в сознании.

Запах озона держался плотной полосой, как после короткой грозы в закрытом помещении. В носу щипало. Я вдохнул — и сразу пожалел. На зубах снова проступил металлический привкус, не от крови, а от перегретой энергии. Доспех отрабатывал, стягивал бок, аккуратно поджимал рану, будто пытался угадать, сколько мне ещё нужно двигаться, чтобы не сорвать шов. Я дал ему чуть больше подпитки и чуть меньше свободы.

Песок вокруг был изрисован так, будто здесь прошёлся кто-то с огромным резцом. Стекловидные пятна, воронки, длинные, ровные борозды — следы разрядов и моих печатей. Там, где Тар’Вел резал пространство, песчинки лежали странно: как намагниченные, вытянутые в тонкие гребни. Там, где я ставил щит на долю секунды, остались мелкие “плиты” — запекшийся слой, который хрустел под подошвой.

Я посмотрел на свою руку. Пальцы дрожали. Не от страха. От нагрузки. Я сжал кулак и разжал несколько раз, проверяя, что суставы слушаются. Внутри всё гудело, как после долгого бега, только вместо кислорода по венам бежал энергия.

Реакторы продолжали подпитывать. Это ощущалось почти физически: тёплый поток под кожей, ровный, устойчивый, без рывков. Четыре печати держали контур, отдавали мне столько, сколько я мог принять, и даже чуть больше. Снова поймал себя на том, что не должен так привыкать. Подпитка — это удобно. А удобство расслабляет.

Я поднял взгляд на купола и прислушался к миру.

Мир не был тише. Он был собраннее. Как будто кто-то наверху отметил галочкой пункт “контакт с объектом подтверждён” и дальше уже работал по инструкции. Порталы где-то на периферии фона шевелились быстрее, чем раньше. Не открывались. Проверяли возможность. Пробовали на вкус.

Я вытер