Изгой Высшего Ранга VI - Виктор Молотов

Куратор задумался. Я видел, как он взвешивает варианты.

С одной стороны, у него есть приказ сверху: тишина, секретность, никакой самодеятельности. С другой, человек обращается в тварь прямо сейчас. И мы реально можем помочь.

— Хорошо, — наконец ответил он. — Но при одном условии.

— Каком?

— Вы не поедете как Глеб Афанасьев.

Я вопросительно поднял бровь.

— У ФСМБ есть маскировочные артефакты. Работают они по несколько часов, — пояснил Дружинин. — По легенде вы будете научный сотрудник исследовательского центра. Сын пострадавшего обратился за помощью, центр направил специалиста для осмотра и сбора данных. Я сопровождаю как подполковник. Всё строго в рамках протокола.

Логично. Светить лицом лишний раз — глупость. Особенно учитывая, что после вчерашнего эфира моя физиономия и так мелькала в новостях. Теперь в десять раз чаще, чем обычно.

— Согласен, — кивнул я.

Дружинин достал телефон и набрал номер. Говорил коротко, по-военному: адрес, время, что нужно. Потом повесил трубку.

— Машина будет через двадцать минут. С ней привезут артефакт, — сообщил он.

На этом мы и договорились. Я отправился подготавливаться в свою комнату, нужно хоть переодеться. А куратор пошёл за другой «нянькой» для Маши.

Служебная машина подъехала ровно через девятнадцать минут к КПП академии. Чёрный внедорожник без опознавательных знаков.

За ним подъехали ещё две машины, из которых вышли четверо в штатском. Сотрудники ФСМБ. Двое мужчин, две женщины. Лица непримечательные, одежда неброская. Профессионалы, которых не запомнишь через пять минут после встречи.

Дружинин коротко переговорил с ними. Насколько я понял, их задача — контроль конфиденциальности. Следить, чтобы никто из домашних не записывал, не фотографировал, не звонил кому не надо. Стандартная процедура при работе с засекреченными объектами.

Один из сотрудников протянул мне небольшой медальон на цепочке. Тёмный металл, никаких украшений, невзрачная штука. Но когда я взял его в руки, почувствовал лёгкую пульсацию — внутри теплилась магическая энергия.

— Наденьте и активируйте, — велел сотрудник. — Достаточно сжать в кулаке на три секунды.

Я надел медальон и сжал. По лицу прошла волна, будто кожу стянуло на мгновение, потом отпустило. Странное ощущение, не болезненное, но и не приятное. Словно маску натянули, только изнутри.

Дружинин посмотрел на меня и одобрительно кивнул:

— Сойдёт. Лет двадцать пять, русые волосы, ничем не примечательный. То что нужно.

Я глянул в боковое зеркало машины. Из отражения на меня смотрел незнакомый мужик. Старше меня, с невыразительным лицом, которое забудешь через минуту. Нос чуть шире, скулы мягче, глаза карие вместо моих серых. Качественная работа.

— Как мне представляться? — уточнил я.

— Алексей Петрович Волков, научный сотрудник, — Дружинин уже подготовил легенду. — Если спросят про специализацию — энергетическая диагностика. Больше ничего не говорите. Осмотрели, собрали данные, уехали. Всё остальное — моя работа.

Мы сели в машину. Две другие машины с сотрудниками ФСМБ пристроились следом. Колонна из трёх чёрных внедорожников выехала из ворот академии, и навигатор повёл нас в сторону Рублёвского шоссе.

Ехали мы молча. Я смотрел в окно на проплывающие пригороды — серые многоэтажки постепенно сменялись коттеджными посёлками, заборы становились всё выше, участки всё больше. Деньги чувствовались в каждой детали: ухоженные газоны даже посреди зимы, кованые ворота, камеры наблюдения через каждые двадцать метров.

Через сорок минут мы остановились перед особняком, который правильнее было бы назвать небольшим дворцом. Двухэтажное здание из светлого камня, с колоннами, балконами и ландшафтным дизайном, на который ушло, наверное, больше денег, чем на всё моё общежитие колледжа. Кованый забор высотой метра два, камеры на каждом столбе и будка охраны — не будка даже, а полноценный пост с тонированными стёклами.

К машине подошёл охранник. Крупный, в чёрном костюме, с незаметной гарнитурой в ухе.

Дружинин опустил стекло и показал удостоверение.

— Подполковник Дружинин, ФСМБ. Нам нужен Геннадий Аркадьевич Власкин, — серьёзным тоном сообщил куратор.

Охранник скользнул взглядом по удостоверению. Потом по машинам за нами. Лицо не изменилось. Но ответ был заготовлен:

— Геннадий Аркадьевич в командировке. Его нет дома.

— У меня есть подтверждённые сведения, — голос Дружинина стал чуть жёстче, — что Геннадий Аркадьевич не только находится дома, но и удерживается артефактами вследствие обращения. Я могу войти по-хорошему, в рамках протокола помощи. Или вернуться через час с ордером и группой захвата. Выбор за вами.

Охранник застыл. На секунду, не больше. Потом что-то тихо сказал в гарнитуру и отошёл.

Ждали мы минуты три. Наконец ворота открылись, и к нам вышла женщина.

Лет сорока пяти, может, чуть меньше. Было видно, что в обычной жизни она выглядит ухоженно и красиво — фигура стройная, волосы уложены, одежда дорогая. Но сейчас всё это было как красивая рамка на разбитой картине. Лицо серое от бессонницы, под глазами тёмные круги, губы обветренные. Руки, которыми она придерживала шаль на плечах, заметно подрагивали.

— Как вы узнали? — первое, что она спросила.

В другой ситуации она бы наверняка отрицала. Я это видел по её осанке, по привычке держать подбородок чуть выше, чем нужно. Жена генерального директора крупнейшей энергетической компании не привыкла впускать незнакомцев в дом и признавать слабость.

Но сейчас отчаяние было сильнее гордости. Она понимала то же, что и Максим: артефакты долго не продержатся.

— Ваш сын обратился за помощью, — Дружинин вышел из машины и говорил спокойно, по-деловому. Я вышел следом за ним. — Позвольте представить — Алексей Петрович Волков, специалист исследовательского центра ФСМБ. Направлен для осмотра и оценки состояния вашего мужа. При мне сотрудники службы безопасности, они обеспечат конфиденциальность. Мы здесь, чтобы помочь.

Женщина посмотрела на меня. Точнее, на «Алексея Петровича». Вряд ли она что-то заподозрила — артефакт делал своё дело. Просто незнакомый молодой человек в штатском.

— Ирина Дмитриевна, — представилась она. И отступила на шаг. — Пройдёмте. Он внизу.

Мы вошли в дом. Сотрудники ФСМБ рассредоточились по первому этажу — я видел, как двое из них направились к прислуге, а ещё двое начали проверять помещения. Быстро, тихо, без суеты. Явно не первый раз.

Ирина Дмитриевна повела нас к лестнице, ведущей вниз. В подвал.

В доме такого уровня подвал — это не сырое помещение с трубами. Это целый этаж: бетонные стены, усиленная отделка, система вентиляции. Но то, что я увидел дальше, не вписывалось ни в какой