Дед против богов: чип им в дышло! - Алексей Улитин

Угур кивнул.

— Хорошо, — сказал он.

Жуков закрыл глаза. Тело молодое, не требовало сна — выносливость восемнадцать, усталость двенадцать процентов. Но голова требовала. Голова у него была старая — семьдесят девять лет, и никакой имплант это не менял.

Он думал — методично, по порядку. Нинъурта ушёл, но не успокоился. Нин — в команде, условно. Угур — надёжен. Двадцать восемь дней. Четверо пробуждённых — одна найдена, трое нет. Кто перепрошил имплант — неизвестно. Зачем — неизвестно.

Много неизвестных. Мало времени.

— Ладно, — подумал Жуков. — Ладно. Спать. Завтра — думать. Сегодня — достаточно.

Свет погас почти полностью — только слабый отблеск от жил в дальнем углу стены. Казарма затихла. Ровное дыхание сорока человек.

И тут — Система мигнула.

Не зелёным, не красным. Другим — тёплым, почти золотым, каким Жуков ещё не видел. Новый цвет. Что-то новое.

[Входящий сигнал. Источник: НЕИЗВЕСТЕН. Шифрование: максимальное. Приоритет: персональный.]

Дед открыл глаза.

[Идентификация источника: невозможна. Сигнал проходит через 14 узлов-ретрансляторов. Происхождение: скрыто намеренно.]

— Намеренно, — повторил Жуков беззвучно.

[Сообщение: ]

Дед читал — медленно, строчку за строчкой.

[Ты прошёл первый день лучше, чем я ожидал. Нинъурта не нашёл тебя — это хорошо. Нин — правильный выбор. Угур — тоже.]

Жуков лежал неподвижно.

[Ты задаёшь себе вопрос: кто перепрошил твой имплант. Это разумный вопрос. Скоро ты узнаешь ответ — но не сейчас. Сейчас тебе нужно знать одно: ты не случайность. Ты — выбор.]

[Ещё одно: Нинъурта не успокоился. Завтра он вернётся. С другим оборудованием. Жила поможет — но не полностью. Тебе понадобится нечто большее, чем фон от руды.]

[Подсказка: то, что ты умеешь делать руками — важнее, чем ты думаешь. Смотри внимательно. Шахта сломана в одном месте — там, где они не смотрят.]

[Конец сообщения. Канал закрыт.]

Жуков лежал в темноте. Смотрел в потолок.

Казарма дышала вокруг него — ровно, глубоко. Угур спал рядом — тихо, с лёгким присвистом на выдохе. Где-то у дальней стены — Нин лежала неподвижно, может спала, может нет.

— Значит, — сказал Жуков беззвучно, одними губами. — Значит, ты следишь. Видишь. Знаешь про Нин, знаешь про Угура. И говоришь мне про завтра.

Пауза.

— Но не говоришь, кто ты.

Канал был закрыт — Система это подтверждала. Никакого ответа не будет. Собеседник сказал что хотел и ушёл.

— Масон, — пробормотал дед. — Точно масон. Только золотой.

Он закрыл глаза.

— Шахта сломана в одном месте — там, где они не смотрят, — повторил он себе. — Ладно. Завтра посмотрим, где они не смотрят.

Тишина.

— Эх, Жуков, — сказал он себе. — Куда тебя занесло. Уже масоны тебе пишут.

Он лежал и думал — долго, в темноте, пока мысли не стали медленнее и тише. Тело не требовало сна, но разум — устал. Семьдесят девять лет — и никакой молодой организм это не отменяет. Разум был старый. Разум хотел отдохнуть.

— Завтра, — решил дед. — Завтра — Нинъурта придёт с новым оборудованием. Завтра — найти место, где шахта сломана. Завтра — остальные трое пробуждённых.

Много завтра. Но это хорошо.

Это значит — завтра есть.

Глава 8. Игиги

О

Спал Жуков плохо.

То есть тело спало — выносливость восемнадцать, усталость двенадцать процентов, молодой организм отключился как по расписанию. А вот голова не спала. Голова жевала ночное сообщение всю ночь напролёт, как старый холодильник — гудит в темноте, и ничего с этим не сделаешь.

«Шахта сломана в одном месте — там, где они не смотрят».

Лежал на нарах, смотрел в каменный потолок и думал: хорошо. Хорошо, что сообщение пришло ночью. Потому что если бы оно пришло днём, он бы немедленно пошёл смотреть — и это была бы ошибка. Это было бы ровно то, что надо делать, если хочешь, чтобы тебя заметили.

Утром — всё как обычно. По порядку.

— Система, — сказал он беззвучно, одними губами. — Таймер смены.

[Смена начнётся через: 00:23:14. Норма добычи: 50 кг. Статус: ожидание.]

Двадцать три минуты. Успеет поесть и встроиться в колонну. Хорошая позиция: не первый, не последний, в середине — видно всё.

Угур уже не спал. Сидел рядом, смотрел в стену — этим он занимался часто, и дед до сих пор не понял: это привычка или это думает. Скорее думает. Угур был человеком, который думает незаметно.

— Сегодня он придёт, — сказал Жуков. — С новым оборудованием.

Угур не повернул головы. Но услышал — дед знал по тому, как чуть напряглись плечи.

— Работаем как обычно. Я — у жилы. Ты — рядом, как всегда. Нин — пусть держится от меня подальше, не привлекать внимания.

Пауза.

— И смотри за тоннелем. Боковым. Тем, куда они не ходят. Мне надо знать, когда рядом никого нет.

Угур кивнул.

Принесли еду — то же варёное зерно, та же коричневая масса сверху. Жуков ел и думал.

Шахта — это его территория теперь. Он знал: любой объект, который ты хочешь понять, нужно читать самому. Не слушать, что о нём говорят. Читать — глазами, руками, ногами. Трещины, наклоны, звук камня. Где сыро, где сухо. Где порода держит, а где в любой момент посыплется.

За семь дней в шахте он читал её каждую смену. Не систематически — не было условий. Отдельными кусками, боковым зрением.

И вот что он знал точно: боковой тоннель — не аварийный. Не обвалился случайно. Там — другая порода, темнее, плотнее. Её не трогали давно. Может, вообще никогда с тех пор, как тоннель прорыли.

Туда надсмотрщики не ходили.

«Там, где они не смотрят», — повторил он про себя.

— Ну-ну. Посмотрим, что ты там спрятал.

- -

Колонна двинулась в шахту.

Прорабское зрение включилось само — оно никуда и не выключалось, если честно. Это не навык Системы, это навык жизни. Смотришь на стройку — и сразу видишь, где халтура, где держит, где вот-вот рассыплется.

[ «Параноидальное чутьё»: активно. Режим: анализ пространства. Обнаружены аномалии: 1.]

— Одна аномалия. И я уже знаю, где.

Шахта встретила привычным — гул, запах металла и земли, жёлтый свет в темноте. Лулу расходились по местам. Надсмотрщик — тот же, рыжий, с вечно недовольной харей — занял позицию у центрального столба.