Раб - Дмитрий Лим

Особенно тяжело приходилось каждому из нас, кто насухую жрал лепёшки, заботливо данные нам в небольшом поселении. Ормы-то свою жрачку запили водой из наполненных фляг. Мы брели, шатаясь, спотыкаясь, но поднимались снова и снова, подгоняемые плетьми ормов.

На одном из привалов, когда солнце уже начало клониться к закату, Бат отошёл в сторону небольшого кустарника и деревьев, растущих кучно. На моё удивление, ормы на это ничего не сказали, хотя я предполагал, что начнутся крики и удары плетьми.

«Понимают, что мы никуда не денемся, — я пялился на этих козлов, вольготно раскинувшихся в тени собственных кошмарных коней. — Свернуть бы вам шею…»

Бат вернулся спустя пару минут с таким видом, словно что-то украл: глаза бегали, руки за спиной, смотрел на ормов исподлобья. А те, о чём-то переговариваясь, ласково почёсывали своих варгов. Никто на нас не смотрел.

Бат выждал ещё несколько мгновений, пока один из ормов не отвернулся, и быстро протянул мне руку, разжав ладонь. На ней лежали несколько сморщенных ягодок, похожих на мелкий виноград: тёмно-лиловые, почти чёрные.

— Вода… мало, — пробормотал Бат, протягивая мне ягоды. — Эти… утолить жажду.

Я колебался. Что, если они ядовитые? Но жажда была настолько сильной, что пересилила страх. Я смотрел на Бата, ища подтверждения его словам. Он взял несколько ягод и, не колеблясь, отправил их в рот. Жуя, он внимательно смотрел на меня.

— Добро, — повторил он, кивнув головой. — Ешь.

Я взял одну ягоду и осторожно попробовал. Вкус оказался неожиданным. Сладковатый, терпкий, с легкой кислинкой. Это было не то же самое, что глоток чистой воды, но сейчас это казалось настоящим спасением.

— Вкусно, — сказал я удивленно. — Что это?

Бат пожал плечами.

— Курт-ягода… степь даёт.

После курт-ягоды действительно стало легче. Не то чтобы жажда отступила совсем, но острота ее притупилась. Съел я всего несколько штук, а ощущение было, словно выпил стакан воды. Странные, очень странные местные ягоды! Разумеется, я не мог не поблагодарить Бата за такой чудесный «подарок»:

— Спасибо!

Только вот он ничего не ответил, так и сидел рядом какой-то хмурый, украдкой поглядывая на ормов. А те, как и прежде, не обращали на нас внимания.

Привал закончился, и мы снова двинулись в путь. Я сосредоточился на своих шагах, стараясь не думать о том, сколько ещё осталось идти. Вкус курт-ягоды всё ещё ощущался на языке, напоминая о том, что даже в самой бесплодной степи можно найти маленький источник жизни. И пока есть этот источник, есть надежда на спасение.

Постепенно солнце начало садиться, ветер стих, и в воздухе повисла густая тишина, нарушаемая лишь мерным топотом варгов. Я знал, что ночь принесёт с собой холод и усталость, и, как говорится… жар костей не ломит. Отчетливо понимал, что лучше жарко, чем холодно.

Бат, шедший впереди меня, чуть замедлился, поравнялся со мной и спросил:

— Кто ты быть?

Меня несколько удивил подобный вопрос, учитывая, что он знал моё местное «имя». Может, имел в виду что-то другое?

— Ты откуда? — Бат говорил тихо, почти шёпотом, словно боялся, что его услышат ормы.

— Я… из поселения, — недолго думая, ответил. — Как и ты.

Бат покачал головой.

— Нет. Не так. Глаз… другие. Кожа… светлый. Говорить… чужой. Ты… откуда? Далеко?

Я замолчал, не зная, что ответить. Говорить правду… не имело смысла. Понимая, что этот мир чужой, даже себе не мог объяснить, как сюда попал. Какой смысл загружать ему мозги? Да у меня и слов не хватит, чтобы объяснить.

— Не важно, — наконец, сказал я, отворачиваясь. — Сейчас это не имеет значения. Скажи, а кем ты был до… прошлые три лета?

Бат не сразу ответил, обдумывая мой вопрос.

— Я… кас, — сказал он тихо, хлопая себя по груди и выставляя руку вперед так, словно держал копьё. — Защищать… свои люди.

«Хм, ормом он себя не назвал, значит, здесь есть и другие типы племён? А ормы тогда… это кто? Тупо степняки? Есть более развитые поселения?»

— Что случилось? Почему ты здесь?

Бат покачал головой.

— Война… проиграть. Взять… в плен…

— Жаль, — только и сказал я, понимая, что расспрашивать дальше бессмысленно.

Незачем бередить старые раны. Но в голове уже складывалась более чёткая картина: поселения, войны, плен. Значит, точно в этом мире есть не только степь и ормы, но и другие племена, народы, цивилизации. Идёт борьба за территорию, ресурсы, власть. В целом — всё как обычно.

«Войны здесь часто? Нас тоже ждёт что-то подобное? Типа… придёт сильный и захреначит поселение?»

Бат словно прочитал мои мысли.

— Степь. Много народ, — прошептал он. — Разный. Сильный… слабый. У кого ормы — тот сила.

— А твоя деревня? Какая она была?

— Моя… большая. Земля много… всё расти. Лес, река… всё много. Зависть. Большая война.

В его голосе звучали гордость и горечь. Гордость за прошлое, горечь за настоящее. Я представил себе эту деревню, окружённую лесом, рекой, полную жизни и достатка. И понял, что потерял Бат. Не только свободу, но и дом, семью — всё, что было дорого.

— А что потом? — спросил я, стараясь выудить из него больше информации.

— Потом… война. Напали… много ормов. Я. Касы. Бились… сильно бились. Но… ормы много. Сильные варги. Деревня сожгли… люди убили… жена убили, дети продали… я выжить…

Бат замолчал, опустив голову. Я не стал настаивать, понимая, что сейчас ему и так муторно. Но информация, которую он дал, была бесценной. Теперь я знал, что в этом мире есть не только степь и рабство, но и другие поселения, другие народы, другие воины. И, как следствие, — другие возможности. Если я смогу выжить, конечно.

«Деревень много, говоришь?» — мысленно переспросил я. Вслух же добавил:

— И все воюют друг с другом? Постоянно?

Бат пожал плечами.

— Не все. Дома Шато… торгуют. Некоторые… просто живут. Но ормы Шато… всегда ищут, кого хватать. Слабых брать, сильных продавать. Сильных… менять ещё.

Его слова рисовали довольно мрачную картину. Феодальная раздробленность, постоянные набеги, борьба за выживание. Ничего нового, в принципе. Подобное я видел и читал в книгах по истории Земли, вот только теперь оказался внутри этого «веселья».

— Шато… торгуют? — переспросил я, пытаясь уложить в голове новую информацию. — Это… кто? Главный?

Бат нахмурился, словно пытаясь подобрать нужное слово.

— Шато… мудрый,